Прах
Шрифт:
Действительно, забавно получалось. Я был совладельцем двух предприятий, поместья и многомиллионного состояния, а до сих пор катался на машине брата. А всё потому что долги у меня оказались большими, и зная это, хотелось избежать лишних трат.
Однако пришлось пообещать Николаю, что машину в скором времени приобрету собственную.
Когда вернулся, Ира была уже дома. Поужинали мы, почти не разговаривая друг с другом, затем она пошла в спальню и засела за компьютер.
Я должен был поговорить с ней. Встав в дверном проёме, минуту, наверное,
— Давай поболтаем. Не против? — спросил я, наконец.
Ира посмотрела на меня и потупилась:
— Как скажешь.
Мы прошли в гостиную и устроились на диване.
— Что с тобой происходит? — спросил я. — Ты мне не доверяешь? Почему? Я никогда ничего плохого тебе не сделаю. Ну нельзя же так. Нельзя постоянно скрывать друг от друга наши проблемы. От этого всем становится только хуже. Видишь, до чего дошли? Чуть ли не ссоримся уже. А ещё ведь даже не поженились, — попытался пошутить я.
Но Ира даже не улыбнулась, только вздохнула.
— Мне сложно говорить о таких вещах, — она внимательно рассматривала ковёр под ногами, брови были сведены. — Ты и сам всё знаешь.
Кажется, слова не помогали. Я пододвинулся ближе, рукой обвила Иру за талию. Ира прижалась ко мне, однако чувствовалось, что она всё ещё была напряжена.
— Я люблю тебя и всегда буду о тебе заботиться, что бы ни случилось, — произнёс я.
Ира ничего не ответила, а я почувствовал, как её хрупкое тельце вздрагивает. Посмотрел ей в лицо: по щекам текли слёзы.
— Ты не поймёшь, — всхлипнула Ира. — Ты не поймёшь, что я пережила.
— Знаю, — я вытер слезинку с её щеки. — Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело.
— Откуда тебе знать? Ты не поймёшь. Мне постоянно страшно. Мне вчера было так страшно одной. Всё время кажется, что тут кто-то есть. Я не знаю, что делать… Просто я вчера писец как разозлилась и разбила ту чёртову вазу. Я ненавижу их, ненавижу… — Ира вцепилась в мой пиджак, уткнулась в него носом и зарыдала. Её трясло. Я схватил её в охапку. Сердце разрывалось, когда видел её в таком состоянии.
— Я тебя понимаю, — сказал я, когда Ира немного успокоилась. — Мне тоже иногда страшно. До сих пор не могу привыкнуть к этой пустоте. Чёртовы двери постоянно приходится держать закрытыми. И воспоминания… Многие с радостью вырезал бы, но они навсегда рядом. Война калечит людей не только физически. Мы оба столкнулись с ужасными вещами, Ир, но с этим надо как-то жить дальше, просто жить. Ты справишься.
А ещё иногда я видел тени, особенно когда сильно уставал. Видел краем глаза то в коридоре, то в углу комнаты, когда чем-то занимался за компьютером. Но говорить об этом не хотелось, тем более в такой момент.
— Ты, наверное, считаешь, что я ерундой занимаюсь, — продолжала выговариваться Ира. — Ты был на войне, там страшнее. А я по пустякам каким-то загоняюсь. Поэтому ты всё время злишься на меня.
— Что ты! Я не злюсь на тебя, —
— Не знаю, — Ира шмыгнула носом. — Может быть. Думаешь, поможет?
— Надо же попробовать.
— А ты?
— Что я?
— Тоже пойдёшь к психологу?
Я рассмеялся:
— Боюсь, моя проблема гораздо глубже. Учёные говорят, у меня сбои в работе мозга. Только хирургическое вмешательство поможет.
Ира посмотрела на меня недоверчиво, не понимая, шучу я или всерьёз сейчас сказал. Её глаза и носик были красными и распухшими.
— Прикалываюсь я, — улыбнулся я и взлохматил Ире волосы.
— Да ну тебя, — он отстранила мою руку, и лицо её тоже озарилось улыбкой.
Я был рад, что Ира снова улыбалась.
— Посидишь со мной? — спросила она. — Вдруг у меня опять начнётся? Когда ты рядом, мне спокойнее.
— Конечно. А взамен расскажешь что-нибудь интересное. Например, чему вас там в институте учат.
Мы отправились в спальню и вечер мы провели вместе.
На следующий день мне предстояло встретиться с Ростиславом Борецким.
Через день после нашей с Ирой свадьбы, я был приглашён на ужин с Максимилианом Белозёрским. После трапезы, на которой присутствовало всё его семейство, включая Ксению, мы с Максимилианом уединились для беседы в бело-зелёной гостиной на первом этаже.
— Рад, что, не смотря на все перипетии, договорённости остаются в силе, — изрёк Максимилиан, как мне показалось, с неподдельной искренностью. — Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным и принесёт выгоду нам и нашим родам.
В конце прошлой недели я внёс часть требуемой суммы. Сто пятьдесят миллионов мне ссудил род, а шестьдесят четыре миллиона я наскрёб на счетах и вывел из «Стармаша» — доход за последние месяцы. В итоге на строительство завода удалось выделить двести четырнадцать миллионов. Одной проблемой стало меньше. Теперь меня точно не вытурят из состава учредителей. Остальное же можно отдать позже и по частям. У «Стармаша» в этом году ожидалась хорошая прибыль, поэтому я не переживал за свой бюджет на будущий год.
— Когда планируется запуск предприятия? — спросил я.
— Если не случится новых проволочек, то летом, в июне-июле. Уже есть контракт на первую партию электроцентробежных насосов, куплена лицензия на две модели иранских буровых установок. Остаётся только начать. Давайте-ка отправлю вам на почту план производства. Ну и на следующей неделе вы же будете на собрании учредителей? Пока не знаю, в каком формате оно пройдёт, скорее всего, онлайн.
— Буду рад присутствовать. А то я, кажется, многое пропустил.