Прайд
Шрифт:
Остатки жалкой одежды не могли скрыть тощего тела, имеющего все предпосылки для совершенной красоты. Впрочем, вьюга уже обеспечила девочку лучшим облачением, нежели те жалкие остатки, которые остервенело трепал ветер. Снежная туника, прикрывающая едва появившуюся грудь и длинные ноги, казалась, по-настоящему, царским одеянием.
Ну, или – ангельским.
– Что скажешь? – поинтересовался Серра.
– Я тебя ненавижу, – сообщила я, – сначала, дурацкая деревушка
– Расслабься, – Серра ухмыльнулся и подмигнул, – лучше посмотри, какая красота вокруг! Подумай сама: разве не прекрасно бежать вперёд и не думать ни о чём? В том числе и о смысле самого бега?
Я только пожала плечами. Коты, они иногда такие странные. Хоть, должна признать – в чём-то он был прав. Мы быстро бежали по белому покрывалу заснеженной равнины и встречный ветер не скупился бросать нам навстречу огромные лохматые хлопья. Справа, смутными тенями, поднимались в едва различимое небо, острые верхушки гор, напоминающие клыки какого-то исполинского хищника, распахнувшего пасть в медленном зевке. Мы были там, несколько дней назад – ничего интересного: одни голые скалы и скудный кустарник. А отсюда смотрелось просто восхитительно.
Слева тянулись пологие холмы, поросшие низкорослыми деревьями. Там водились шустрые забавные зверьки с длинными ушками, которые трусливо прятались в норы, стоило приблизиться. Похоже, люди охотились на симпатичных ушастиков, потому как я заметила странные приспособления, из палок и верёвок, скрытые под снегом.
– И всё-таки, – Серра не отставал, – после того, как ты назвала нашу затею глупостью, я не услышал ни единого слова.
– Очевидно, потому как я не вижу, что тут можно ещё добавить! – отозвалась я, перепрыгивая высокий сугроб, барьером вставший на нашем пути, – зачем вмешиваться в человеческие дела? Хорошо, какие-то, как ты их назвал, работорговцы, захватили деревушку, перебили всех взрослых и увели детей. Да пусть они их хоть сожрут! Кстати, детская энергия самая чистая и приятная на вкус.
Похоже, моя шпилька достигла цели: кот, на некоторое время, замолчал. Он молчал очень долго, прежде чем вновь открыть рот. Да и то: способ нашего передвижения не располагает к длительным беседам. Чтобы скорость была выше, при беге по песку или глубокому снегу нужно по-особенному опускать ступни и постоянно посылать в ноги небольшие дозы энергии. Казалось бы – чепуха, но, рано или поздно, начинаешь ощущать определённую усталость.
– Сделаем вид, будто я этого не слышал, – лев поморщился, – или сошлёмся на твоё раздражение. Помнится, одна моя знакомая, точно так же любила рассказывать об употреблении детей, когда мы с ней ссорились. Даже не хочу знать – правда это была, или нет.
– Видимо, она состояла из одних недостатков, – я становлюсь очень ядовитой, если меня вывести из себя.
Разозлить Серра так и не получилось, он лишь погрустнел и покачал головой.
– Возможно, – кот поднял голову к небу, осыпающему нас мириадами драгоценностей, – к сожалению, мы не выбираем тех, кого любим. Прощаем им практически всё. Даже то, чего не позволяем себе. Просто, есть вещи непозволительные никому, даже самым любимым.
О, дьявол! Похоже, я ударила по его незаживающей ране. Прости, Серра, я не хотела! Но, проклятое любопытство
– Она…перешла грань?
– Да, – коротко бросил он, – и давай, остановимся на этом. Возможно, я когда-нибудь дозрею до подробного рассказа, но пока я не готов.
Равнина, совершенно неожиданно, превратилась в пологий склон, ведущий к блестящей змее, скованной ледяным панцирем реки. Под ногами промелькнул и захрустел слежавшийся снег, несущий следы санных полозьев. Судя по свежести отпечатков, здесь проехали те, кого преследовал Серра.
Бежать стало намного легче, и я тут же ускорила темп. О-ох, напрасно! Снежный пласт содрогнулся, увлекая меня за собой. Некоторое время я надеялась устоять на ногах, но лавина охватила тело колючими щупальцами и перевернув вниз головой, завертела в бушующем потоке низвергающегося снега.
Пока я кувыркалась в белоснежной царапающейся мгле, перед глазами внезапно вспыхнула яркая картинка, напоминающая дивное сновидение: я, в коротком платье, танцую посреди цветастой лужайки, между двух приземистых скал, поросших мохнатым коричневым мхом. Цветы, под ногами, напоминают ковёр: их так много, и они так пахнут, что от единения цвета и аромата, голова идёт кругом. Светловолосый незнакомец, играющий на свирели, напоминает…
Сильная рука выловила меня из снежного плена и бережно поставила на сверкающую поверхность реки.
– Развлеклась? – поинтересовался ухмыляющийся Серра.
– Ну, если это можно так назвать, – я позволила ему очистить голову от снежной шапки и лишь после этого привела в порядок одежду. От моего шикарного полушубка не осталось и следа, поэтому пришлось создать его заново, сменив белую опушку на бледно-розовую. Особенно Серра повеселило отсутствие второго полусапожка.
– Будешь смеяться – исцарапаю, – пообещала я, но не удержавшись, расхохоталась, вместе с ним, – или закопаю в следующей лавине. Погляжу, как ты покувыркаешься.
– Зебба, – внезапно лев стал абсолютно серьёзен, – откровенность за откровенность: мы уже не первую грань вместе, но я, по-прежнему, словно натыкаюсь на невидимую стену, когда пытаюсь приблизиться к тебе. Почему ты не позволяешь нам стать ближе?
– Да сколько угодно! – я развела руками, пытаясь свести беседу к шуточной пикировке, – хочешь приблизиться? Вперёд! Обожаю секс на мягкой прохладной перине.
– Ну вот, опять, – лев взял мою ладонь и легко коснулся губами пальцев, – я отлично понимаю – мы никогда не полюбим друг друга: это происходит или сразу; или – никогда. Но почему бы нам не стать немного ближе, раз уж мы странствуем в одном прайде?
– Серра, – я пристально вгляделась в его глаза цвета жидкого золота, – ты не желаешь никого пускать в тёмные уголки своих воспоминаний, потому что это причиняет тебе боль, а я вообще не хочу иметь такие уголки. Понимаешь?
Он прищурился.
– Не хочешь вообще? Или добавлять к прежним?
Я чертыхнулась вполголоса и зашипев, отвернулась. Будет продолжать в том же духе – сбегу с другим прайдом. Не впервой.
Кот мягко, но решительно повернул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Потом, ещё раз. И ещё. Пока я не ощутила приятное тепло.