Праздник подсолнухов
Шрифт:
– Ну а теперь – завтракать!
4
Мы уселись за столик и заказали котлету из телятины и пиво для нее и тост с клубничным джемом и теплое молоко для меня. Когда официантка удалилась выполнять наш заказ, девушка улыбнулась:
– А ты малоежка.
– Зуб болит. Не могу есть твердую пищу.
– И при этом заказываешь клубничный джем?
– Люблю сладкое, потому, наверно, и зубы ноют.
– Хм, странный ты человек.
– Не более странный, чем ты, – ответил я. – Кстати, хочу тебя кое о чем спросить.
– О чем?
– Пару
– Сначала позволь мне кое-что пояснить. – Она резко выпрямилась и, глядя на меня в упор, жестко произнесла: – Мне хотелось бы четко обозначить свою позицию.
Я кивнул.
– Во-первых, давай договоримся сразу: я не какая-нибудь там имитация твоей жены.
– Конечно, – снова кивнул я.
– И мне не нравится, когда меня используют.
– Не сомневаюсь.
– А еще я тебе соврала.
– Соврала?
– Я понятия не имею, почему твоя жена покончила с собой.
– Вот как? – вздохнул я.
– С тобой непросто было войти в контакт. Вот и пришлось врать.
– И зачем было входить со мной в контакт?
– Чтобы понять, в какой ситуации оказалась я, только и всего. Просто знать правду. Понять, какую роль мне отвели, – вот над чем я ломаю голову. Ясно одно: я попала в странное положение. Чувствую себя словно посреди грозовой тучи. Неопределенность угнетает, ты не находишь?
– Возможно, – ответил я, – но вряд ли я смогу развеять твои сомнения. Меня мало волнует, что там произошло, и я действительно ничего не знаю.
Девушка хотела что-то возразить, но тут подошла официантка с подносом, и ей пришлось замолчать. Она жадно припала к бокалу с пивом и одним глотком осушила его почти наполовину. Интересно, как она собирается сесть за руль? Хотя это уже не моя забота.
Мы одновременно поставили на стол: она – бокал с пивом, я – кружку молока.
– Однако теперь я думаю иначе. Честно говоря, я и сам несколько обескуражен. Возможно, мною движет простое любопытство. Хотя раньше мне казалось, что любопытство – не моя стихия.
– Ты честный человек?
– Не знаю. До сих пор как-то не приходилось об этом задумываться. Не могу сказать.
– Похоже, честный.
– Спасибо, – сказал я, намазывая тост джемом. – Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос.
– Подожди, сначала ты. Скажи, какое я произвожу впечатление? Легкомысленная дурочка, сорящая деньгами, так?
– Можно, скажу, в чем твой недостаток?
– Ну-ка, ну-ка.
– Ну во-первых, их у тебя множество. А что касается твоего вопроса, могу лишь сказать, что там, в казино, такое впечатление производили все посетители.
– Возможно. – Выражение ее лица ничуть не изменилось. – Но мой вопрос напрямую связан с теми десятью миллионами. Дело в том, что в той конкретной ситуации никто, так или иначе, не остался бы внакладе. По крайней мере, не мы с Нисиной.
– Нисина – это тот старик, верно?
– Да, Тадамити Нисина. Это тебе рассказал господин, что пришел с тобой?
Я кивнул. На самом деле его полное имя я слышал впервые. Ну что мне стоило выслушать Мурабаяси? Я даже ощутил легкое раскаяние. Нет, не из-за того, что не стал слушать его рассказ. «Мне нет дела
Отхлебнув молока, я спросил:
– Ты когда-нибудь слышала фамилию Мурабаяси?
– Нет. Это твой спутник?
– Да.
– Он твой друг?
– Когда-то, возможно, был им.
– А теперь нет?
– Трудно сказать. Не знаю.
Она промолчала.
– И все же, почему вы с Нисиной не остались бы внакладе?
– Он владелец казино.
– Владелец?!
– Ну да. Никто из клиентов, конечно, не знает. Вообще-то все деньги, которые он обменял на фишки, – это выручка заведения. Казино берет комиссию пять процентов с «банкира», так? То есть, по теории вероятности, если несколько клиентов сделали ставки в общей сложности на десять миллионов, то «банкир» выиграет примерно в половине случаев. Так что даже в случае проигрыша через сорок кругов сумма вернется. Мой проигрыш – сущая ерунда. Инвестиции в казино окупаются за месяц. Мне разрешили свободно проиграть десять миллионов. Вообще-то сегодня я единственный раз этим воспользовалась.
После небольшого раздумья я спросил:
– Выходит, ты там постоянно?
Она покачала головой:
– Обычно я в другом заведении, попроще. А в этом бывала всего пару раз. У Нисины два казино.
Это многое объясняет. Например, почему Мурабаяси, завсегдатай заведения, никогда ее раньше не видел. Похоже, он не врал.
– А почему сегодня ты была там?
– Сегодня вообще все было не как всегда. Мне позвонили и велели явиться в это казино. Обычно такого не бывает. Ну а дальше ты и сам знаешь.
– Во сколько тебе позвонили?
– В полночь. Хотя нет, позже.
Тогда же звонил и мой телефон. В тот момент я дома жевал сладкую булочку. А теперь жую тост с джемом в компании чокнутой девицы.
– Что-то я ничего не понимаю.
– Чего ты не понимаешь?
– Как устроен мир? Просто или сложно?
– Все зависит от того, каким ты его видишь, не так ли?
– Вот оно что, – произнес я со вздохом.
А что бы вы ответили на моем месте? Я молчал, задумавшись, с надкушенным тостом в руках, когда снова раздался ее голос:
– О чем задумался?
– Вопросы.
– Что за вопросы?
– Много-много вопросов.
– Ну давай свои «много-много вопросов».
Я поднял на нее глаза:
– Ну что ж, попробую разложить их по полочкам. Во-первых, я не знаю, что ты за человек. Во-вторых, не знаю, что за человек Нисина, кроме того, что он владелец двух казино. Этот момент, наверное, проще всего было уточнить у моего знакомого, но теперь это невозможно. В-третьих, какие отношения связывают тебя и Нисину? Это тоже неясно. В-четвертых, что за люди сказали тебе, что ты похожа на Эйко? В-пятых, где ты взяла такую бейсболку? В Японии это большая редкость. В-шестых, и это самый важный вопрос, ты заговорила о причине самоубийства Эйко. То есть о том, из-за чего, собственно, моя жена покончила с собой. О ее смерти одно время болтали всякое. Но мало кто знает, что причина ее самоубийства так и осталась загадкой.