Праздник подсолнухов
Шрифт:
– Н-да… – протянул я, – здесь многое изменилось. Компьютеры на каждом столе.
Китадзима обвел взглядом офис, словно желая убедиться, и со вздохом промолвил:
– Сейчас реже встретишь дизайнерскую компанию, где нет «Макинтошей». Наша отрасль сильно изменилась за последние годы. Лично мне хватило бы и цифровых часов. А вроде привыкаешь, и уже удобно.
– А что такое магнитный диск?
– Магнитооптический диск. Та же дискета. Только объем шестьсот сорок мегабайтов – в сотни раз больше. Дискеты уже недостаточно, чтобы скачивать сложные изображения. Разве могли мы
– М-да, время движется вперед.
– Это точно. Движется вперед все стремительнее… Хорошо это или плохо, но мы живем в реактивный век.
Кто-то позвал Китадзиму к телефону. Поднимаясь, он спросил:
– И все же, что тебя привело к нам сегодня?
– Разговор есть к шефу.
– Что ж, если будет время, давай потом перекусим вместе. В нашем возрасте разговоров все больше. Как мусора.
Не дожидаясь ответа, он вернулся к своему столу. Заговорив с невидимым собеседником, Китадзима совершенно преобразился: развязный тон исчез, теперь он был сама учтивость. Видимо, на том конце провода заказчик. Говорить с заказчиками – особое искусство. Над офисом поплыл его жизнерадостный зычный голос. Таким некрупным компаниям, как «Кёби Кикаку», никуда без крепкого отдела продаж. Иноуэ из той же породы. Его деловая хватка в сочетании с творческим потенциалом Мурабаяси рождала прекрасный тандем, уверенно двигавший «Кёби» вперед. И то, что после ухода Мурабаяси компании удалось сохранить штат, несомненно, заслуга Иноуэ.
Кто-то хлопнул меня по плечу:
– Что, ностальгия замучила, а, приятель?
На меня с улыбкой глядел седеющий мужчина. Иноуэ. Они с Мурабаяси были ровесниками, когда-то вдвоем основали эту фирму. Только у Мурабаяси волосы все еще были черными, а у Иноуэ в ярком солнечном свете четко проглядывала седина. В прошлый раз мы столкнулись поздно вечером, и это не так бросилось в глаза. Да… Много воды утекло с тех времен, когда я здесь работал.
Я поднялся:
– Да нет, какая ностальгия? Все иначе. Путешествие во времени.
– Понимаю твои чувства. – Он засмеялся. – Ну, пошли в мой кабинет.
Он все так же подволакивал ногу – был у него такой физический недостаток. Его левая рука тоже двигалась неестественно. Причины никто не знал. Существенный изъян для дизайнера совершенно не мешал ему виртуозно управлять компанией. А это само по себе великое искусство. С одной стороны, Иноуэ был крайне строг к опечаткам и ошибкам в цветопробах. С другой – это было хорошей школой для всех нас. За требовательность его еще больше любили и уважали сотрудники.
Я последовал за ним, стараясь попадать в такт с его неторопливой походкой.
Директорский кабинет ничуть не изменился. Компьютер на столе, хоть и выглядел уместным, был совсем простеньким и старым. Присев в мягкое кресло, я перенесся в своих воспоминаниях на несколько лет назад. Именно из этого кресла я заявил о своем желании уйти. Иноуэ не удерживал. Более того, он сильно удивил меня, сказав, что к выходному пособию добавит еще одну месячную зарплату – в счет того, что мы не успели отметить присуждение мне премии JADA. Все это он произнес с улыбкой. Вот
Девушка принесла чай, и он заговорил:
– В прошлый раз мы столкнулись на мосту Сукиябаси, верно? Когда же это было?
– В середине марта.
Он кивнул:
– Точно. Вспомнил, тогда еще снег лежал не по сезону. Ну а сегодня, значит, к нам пожаловал редкий гость, человек с незаурядными способностями. Каким же ветром тебя занесло?
– Хотел кое-что спросить. Это касается нашей работы. Бывшей работы. В общем, речь пойдет о Мурабаяси.
– Мурабаяси? – пробормотал Иноуэ.
Когда они создавали компанию, Мурабаяси был его другом и правой рукой. Постепенно Мурабаяси увлекся дизайном в промышленной сфере. Я слышал, что, когда он сообщил о своем уходе, Иноуэ полностью одобрил его решение и проводил с почетом. Как когда-то меня. Однако сейчас в его словах мне послышалась горечь.
– У меня есть вопрос. Три дня назад Мурабаяси явился ко мне среди ночи со странным заявлением. Якобы он желает избавиться от пяти миллионов иен, обладать которыми ему противно из-за их происхождения. Сказал, что предпочитает сделать это посредством азартных игр, подчистую проиграв деньги в подпольном казино на Акасаке. Просил ему помочь. Вот такая странная просьба. Вы что-нибудь слышали об этом?
– Слышал, – ответил Иноуэ, – дурацкая история. Я узнал о его намерениях еще до того, как эта история произошла. Значит, это все-таки случилось.
– Случилось, – подтвердил я. – Мурабаяси звонил вам накануне?
Он кивнул:
– Он спросил, где ты живешь. Мы часто общаемся по разным делам, и по рабочим, и по личным. Иногда пропускаем по стаканчику.
– Это все?
Он склонил голову:
– Что ты имеешь в виду?
– Думаю, вам известна причина его странного желания избавиться от денег.
Иноуэ отвел взгляд и кивнул:
– Известна. Он ведь тоже дурак. Гордый слишком.
– Вы не могли бы рассказать?
– Даже не знаю. Думаю, тебе лучше спросить об этом у него самого.
– На следующее утро он собирался лететь в Европу и улетел. Я звонил ему, но он за границей. Вы не знали?
– Вот как? Вот оно как? – пробормотал Иноуэ, прихлебывая чай. – Но почему тебя это так волнует? Вообще, удивительно, что ты помог Мурабаяси в таком диковинном предприятии. Помнится, раньше тебе не было ни до кого дела. Будем откровенны, ты был парень со странностями.
– Самодовольный инфантил, – кажется, таким меня считали?
Он засмеялся:
– Я всегда ценил в тебе это: ты четко отдавал себе отчет в том, что думают о тебе окружающие.
– За это спасибо. Благодарю. Честно говоря, я уже позабыл эту историю с Мурабаяси, но сегодня утром она вновь вызвала у меня беспокойство. Что-то тут не так.
– Твои слова… – Тут Иноуэ замолк и снова улыбнулся. Приятная улыбка. Наверно, еще один атрибут хорошего руководителя. – Твои слова наводят меня на мысль, что ты прячешь свои карты в рукаве и банально допрашиваешь меня. Игра в одни ворота?
– Ну а ваши слова о картах в рукаве, – промолвил я, – наводят меня на мысль, что за всем этим стоит что-то очень, очень серьезное.