Преданный
Шрифт:
Зная все это, я не могу найти в себе силы возразить ей, потому что, честно говоря, она меня завораживает. Лиллиан уверена в себе и горда, и чем больше она говорит, тем больше загорается от возбуждения. Никакие спа-процедуры не могут придать ей такого сияния. То, что я вижу, больше похоже на цветение. И от этого зрелища просто захватывает дух.
— Мистер Норт, вам очень повезло иметь в штате такого провидца. — Бодавей поднимает свой бокал, а Лиллиан возится со своим пустым винным бокалом, потом тянется за водой. Они чокаются бокалами.
Я поднимаю свой бокал и делаю то же самое, с разочарованием
— Мы прячем ее, чтобы другие компании не утащили.
— Умно. — Бодавей стучит своим бокалом по моему. — После ужина напитки на террасе, — объявляет он присутствующим за столом. — Мисс Лиллиан. — Он встает и предлагает ей свой локоть.
Девушка смотрит на меня, как бы спрашивая разрешения, что ей не нужно делать, но первобытный человек во мне все равно выпячивает грудь.
— Встретимся снаружи, — говорю я, и она кладет руку на его локоть.
— Есть несколько человек, с которыми я хотел бы вас познакомить, — говорит Бодавей, уводя ее.
Жена Бодавея кладет свою салфетку на стол и встает. Я встречаю ее и подаю руку.
— Спасибо, — говорит она и прижимается ко мне. — Не отказывайтесь от него. Ему нужно время, чтобы подумать о втором проекте. От этого у него появилась язва, знаете ли.
К сожалению, ничего, кроме смерти, не будет достаточным оправданием, чтобы обезвредить Августа и моих братьев.
Из внутреннего дворика ресторана открывается вид на Белл-Рок. В пол незаметно встроены обогреватели, а вокруг разбросаны камины для поддержания приятной температуры. Джазовый оркестр играет Эллу Фицджеральд, Билли Холидей и Майлза Дэвиса. Я общаюсь, разговариваю с несколькими знакомыми людьми и представляюсь тем, кого не знаю. Подобные мероприятия являются благоприятной почвой для налаживания контактов. Если не могу вернуться в Нью-Йорк с подписанным контрактом, то, возможно, смогу вернуться с новым потенциальным клиентом или перспективными связями.
Вспышка светлых волос привлекает мое внимание к Лиллиан, которая стоит на другом конце патио. Ее окружают мужчины — трое, если быть точным. Все они наклоняются, улыбаются, слушают, когда она говорит что-то, что вызывает у них смех. Ее взгляд на мгновение перемещается к виду на горы, и двое из трех мужчин незаметно для нее смотрят на ее грудь. Другой, кажется, не может оторвать глаз от ее лица. Я отдаю им должное — у них наметанный глаза и отличный вкус. Я должен оставить ее наслаждаться последней ночью. Это канун Нового года, черт возьми. Женщина заслуживает того, чтобы повеселиться. Секс на одну ночь в командировке с прилично выглядящим незнакомцем — не такая уж редкость. Уходи . Я должен уйти.
Но я не могу.
И не сделаю этого.
Мои ноги уже несут меня через патио к ней, прежде чем мой мозг успевает принять решение. Что я делаю? Приближаясь, я говорю себе, что еще не слишком поздно. Можно сказать ей, что устал и собираюсь лечь спать. Угостить ее и ее новых друзей выпивкой, а потом незаметно ускользнуть. Поступить так, как поступил бы любой хороший босс, и оставить ее наедине с ее фанатами.
Я скольжу рукой по ее пояснице и по-хозяйски обхватываю ее бедро. Лиллиан вздрагивает от прикосновения, но не отстраняется.
Черт возьми, Хадсон. Прекрати
— Джентльмены, — говорю я голосом, который совсем не похож на мой.
Один из парней смотрит мне в глаза, другой проверяет мою руку на бедре Лиллиан, а третий смотрит куда угодно, только не на меня.
— Хадсон Норт, — говорит Лиллиан в качестве представления.
Я вежливо улыбаюсь, затем наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо.
— Хочешь выбраться отсюда?
Девушка неловко улыбается своим поклонникам, но кивает.
Я сжимаю ее бедро.
— Не хотелось бы прерывать соревнование на мечах, но нам нужно кое-где побывать.
Они прощаются, когда я провожаю ее.
Лиллиан слегка машет рукой через плечо, а затем бормочет:
— Соревнование на мечах?
Она не может быть настолько неосведомленной. Но что-то подсказывает мне, что, скорее всего, так оно и есть. Похоже, девушка понятия не имеет о своем влиянии на мужчин. От нее исходит беззащитная атмосфера, которая привлекает их. Вид беспомощности, который взывает к нашим Y-хромосомам. И все же она не так уязвима, как нам кажется. Под этой беззаботной улыбкой скрывается смелый человек, который говорит свое мнение и не боится того, что могут подумать люди, если она присоединится к детям в надувном домике или заключит многомиллионную сделку за ужином.
Я показываю Лиллиан ряд мощеных дорожек, которые ведут через природный заповедник. Местные растения, кактусы, кролики и ящерицы видны под фонарями.
— Спасибо, что спас меня от этих парней. — Она останавливается, чтобы прочитать один из знаков, идентифицирующих кактус сагуаро. — Один из них не переставал пялиться на мои сиськи.
Значит, она заметила. Хорошо.
— Я не был уверен, обрадуешься ли ты, если вас прервут, или нет.
Она смотрит на меня боковым зрением.
— Ты думал, что они мне нравятся?
Я пожимаю плечами.
Она вздрагивает.
Я снимаю пиджак и накидываю его ей на плечи.
— Тебе необязательно…
— Обязательно. Я хочу тебе кое-что показать и не хочу, чтобы ты замерзла до того, как мы доберемся до места.
Примитивный самец внутри меня удовлетворенно хмыкает, когда Лиллиан просовывает руки в рукава моего пиджака.
— Так тепло, — выдыхает она. — Спасибо.
Мы бредем по тропинке, и я благодарен прохладной погоде, позволяющей избежать встречи с гремучими змеями или чем-то еще ядовитым, впавшим в спячку.
— Никогда в жизни не видела так много звезд. — Ее голова откинута назад, обнажая длинную бледную линию шеи.
У меня мелькает мысль о том, какой теплой была бы эта кожа на моих губах. Я отвожу взгляд, чтобы присоединиться к ее наблюдению за звездами.
— Единственное, чего не может предложить большой город.
— Удивительно, — выдыхает она. — Как я могу жить в городе с населением более восьми миллионов человек и чувствовать себя такой одинокой, а здесь, под этим звездным одеялом, чувствую связь с чем-то большим. Как будто все, от космоса до земли и наших бьющихся сердец, имеет одну и ту же нить жизни, которая связывает нас всех вместе. — Ее задыхающийся смех создает крошечную струйку пара, которую я хотел бы собрать и сохранить. — Прости. Не хотела быть такой одухотворенной. Во всем виновато вино.