Преданный
Шрифт:
— Хадсон?
— Хм? — Я облизываю губы, ее дыхание на них — это самое близкое приближение к ее рту.
— Я очень хочу поцеловать тебя.
— Правда? — Я ухмыляюсь. Язык ее тела и тепло в ее взгляде выдают это с головой. Поцеловать Лиллиан, игнорировать все причины, которые делают одну ночь с ней неправильной, выбросить мои моральные принципы в окно и поклоняться ее телу — искушение слишком велико, чтобы его отрицать.
— Я бы никому не сказала. И это необязательно должно что-то значить. Я не ожидаю, что ты будешь вести себя по-другому, когда мы вернемся в Нью…
Я накрываю ее рот своим
— Во-первых, я бы счел, что мне повезло поцеловать тебя.
В ее глазах вспыхивает возбуждение.
— Во-вторых, я бы не смог остановиться на этом. Мне бы захотелось, чтобы мой рот был не только на твоих губах. И если бы мне выпала честь заполучить тебя в свою постель, я бы хотел, чтобы об этом узнал весь мир. — Даже когда это заявление срывается с моих губ, я потрясен убежденностью, которую чувствую, произнося его.
У нее перехватывает дыхание. Ее глаза горят, а пульс учащенно бьется на шее.
— Я не против…
— Лиллиан. — Я качаю головой. — Прикасаться к тебе, целовать тебя… везде. Быть внутри тебя, черт… — Я выдыхаю и пытаюсь удержаться от того, чтобы не вонзить в нее свой быстро растущий стояк. — Между нами никогда ничего не будет по-прежнему. Один поцелуй, и я попадусь на крючок. Захочу большего, и захочу этого регулярно. — Что. Я. Блядь. Несу. Что со мной не так?!
— Ты не можешь знать наверняка. Что, если секс со мной ужасен?
Я облизываю губы, уже представляя их на ее коже.
— Невозможно.
Не сводя глаз с моего рта, девушка выдыхает дрожащий вздох. Я представляю, как она издаст такой же звук в моих объятиях, когда я жестко буду трахать ее.
Нет.
Нет. Нет. Нет.
Этого не может произойти. Она — сотрудница «Норт Индастриз». Раньше у меня никогда не было проблем с тем, чтобы отказывать женщинам, но отказать Лиллиан — это далеко за пределами моего контроля.
— Это «да»? — В ее голосе звучит нотка надежды. Она прижимается к моему телу, и ее грудь, прижатая к моим ребрам, заставляет меня затаить дыхание.
— Нет. — Я обхватываю рукой ее шею и прижимаюсь лбом к ее лбу.
— Не потому, что я не хочу. А потому что хочу.
Она закрывает глаза.
— Это не имеет смысла…
В небе над нами взрываются фейерверки. Вдалеке раздаются крики «С Новым годом!», за которыми следуют гудки и звон колоколов.
Мы смотрим вверх на яркие цвета, которые загораются, вспыхивают и сыплются дождем. Словно находясь в мыслях друг друга, мы одновременно поворачиваемся друг к другу.
Лиллиан скользит рукой вверх по моему плечу и обнимает меня за шею. Приподнимается на носочки, и я легко поддаюсь на ее прикосновение к моей шее, которое сближает наши губы. Нас разделяет всего одно дыхание.
— С Новым годом, Хадсон, — шепчет она у моих губ.
— С Новым годом…
Она прижимается своим ртом к моему. Мой удивленный возглас сменяется стоном. Ее губы раздвигаются настолько, что я чувствую вкус ее сладкого языка и жар ее дыхания. Нет! Я не могу. Поэтому хватаю ее за руки и заставляю сделать шаг назад.
— Прости, — говорит она, тяжело дыша. Ее веки опущены, и нет никакого сожаления в том, как девушка облизывает нижнюю губу, словно пробуя на вкус то, что осталось от меня.
Сколько искушений может
Девушка тяжело дышит, а ее взгляд не отрывается от моих губ.
Я не могу отпустить ее. Не могу оторвать руки от ее нежных рук. Она подается вперед, словно отвечая на мой невысказанный призыв. Ее груди касаются моей грудной клетки, и мое имя срывается с ее губ жарким шепотом.
— К черту! — Я запускаю пальцы в ее волосы, наклоняю ее голову и целую.
На вкус она как шампанское и шербет. Ее губы — идеальное сочетание шелка и силы. Прикусывание зубами. Скольжение языков. Мы целуемся с настойчивостью неистовых любовников, у которых больше никогда не будет такого шанса.
Лиллиан хватается за мою рубашку, и ногтями впивается в ткань, выпуская рык из моей груди. Я веду ее назад, пока мы не прижимаемся к дереву.
Я теряюсь в ощущениях ее языка в моем рту, моих пальцев, запутавшихся в ее волосах, и ее горячего, податливого тела, прижатого к моему. Скольжу рукой по ее бедру и тяну ее ногу вверх, чтобы зацепить ее за свое бедро. Ее раздвинутые ноги приглашают меня ближе. Мой стояк вжимается в молнию, стремясь к ее теплу. Девушка стонет мне в рот, когда происходит соединение. Я прижимаюсь к ней и едва не взрываюсь от столь необходимого трения.
С каждым движением моих бедер она становится дерзкой. Дикой. Задирает другую ногу вверх, взбираясь на мои бедра, пока полностью не оседлывает меня. Я хватаю ее за задницу. Держу ее открытой. Сжимаю крепко, пока имитирую секс.
Слишком много одежды. Слишком много барьеров между мной и всей этой горячей, сладкой кожей.
Я дергаю за вырез ее платья. Освобождаю одну грудь. Полную и круглую, с розовой вершиной, которая так и просится в рот.
Смыкаю губы вокруг ее соска. Ее спина выгибается, и звук, который девушка издает, направляется прямо к моему члену. Я зажимаю нежную плоть между зубами, добиваясь от нее самых сексуальных стонов, пока она трется об меня всем телом. Жидкое тепло просачивается сквозь мои брюки, добавляя скользкости моим шелковым боксерам. Я собираюсь кончить. Вот так. Как будто я мальчик-подросток, который судорожно тискает девушку на танцах.
Осознание этого почти заставляет меня рассмеяться. Но звук стона Лиллиан стирает все логические мысли.
— Хадсон… — Звук моего имени, срывающийся с ее губ от желания, почти доводит меня до крайности. — Не останавливайся, — выдыхает она.
Остановись! То, что я делаю, неправильно на миллионе уровней. С ее пальцами в моих волосах и ее ногами, обхватившими меня, я не могу собрать волю в кулак.
Чувствуя, что девушка близка, я обхватываю ее руками и крепко прижимаю к себе. Она выгибает спину в наслаждении. Накрываю ее рот своим и глотаю ее стоны, пока та освобождается у моего пульсирующего члена. Ее оргазм длится дольше, чем я помню длились такие вещи, и мне чертовски нравится, что она получает такое удовольствие от меня. От чего-то настолько простого. Мне становится интересно, что бы она делала, если бы я мог проникать ей между ног пальцами, языком… Я прикусываю губу, чтобы не толкнуться и не кончить в нее.