Преданный
Шрифт:
— Лиллиан, — говорит Карина. — Похоже, ты получила солнце, на которое так надеялась.
Лиллиан определенно светится. Мне нравится думать, что ее вновь обретенное сияние не имеет ничего общего с солнцем, а связано с нашим диким поцелуем в полночь. Если бы я уже не решил, что Лиллиан для меня совершенно недоступна, что то, что произошло прошлой ночью, было огромной ошибкой, я, возможно, позволил бы себе представить миллионы способов, которыми мог бы зажечь ее. Все, что мне нужно, это мягкое место, чтобы уложить ее, и все время в мире. Я бы начал с рук… нет. Нет.
—
Карина морщит нос.
— Специально?
— Да. — Лиллиан смеется. — Люди платят за это.
— Похоже, я занимаюсь не тем бизнесом, — шутит Карина.
Наблюдая за беззаботным дружелюбным обменом между ними, я ухмыляюсь. Женщины обычно видят в Карине угрозу. Они редко бывают добры, если вообще признают ее.
Я опускаюсь на заднее сиденье рядом с Лиллиан и хмурюсь, когда вижу, что она поставила свою сумку между нами. Хотя не должен удивляться. Девушка стала держать дистанцию между нами с момента нашего разговора в самолете. Как и во время полета в Седону, она предпочла провести большую часть полета в спальном салоне. Сколько раз я представлял себе, как врываюсь туда и бросаю ее на кровать — это то, в чем я не признаюсь даже самому себе. Меня так же отвлекало ее отсутствие, как и присутствие. Даже больше. Потому что отсутствие ее рядом, знание того, что она находится по другую сторону стены, что я не могу проверить ее, просто повернув голову, заставляло меня чувствовать напряжение, как будто моя кожа была слишком натянута.
— Я заказала для тебя столик в «Финне» на Пятой авеню, если ты голоден? — Глаза Карины не отрываются от дороги.
— Я бы не отказался перекусить. — Я смотрю на Лиллиан, чья голова повернута к окну. — Ты голодна?
Она смотрит вперед, и мне так хочется зацепить ее подбородок и заставить посмотреть на меня этими кристально-голубыми глазами.
— Нет, я не голодна.
Тихое рычание вырывается у меня из груди.
— Уверена? Ты не ела во время полета…
— Я в порядке. — Теперь девушка смотрит мне в глаза, но во взгляде нет обычной легкомысленной игривости. Он отстраненный и немного холодный. — Я просто хочу домой. Я устала.
Похоже, Лиллиан услышала меня и уважает мой выбор. Соблюдает мои границы. Черт возьми, как бы я хотел, чтобы она этого не делала. Нет, это неправда. Так будет лучше. Чем скорее та окажется дома и нас будет разделять больше, чем стена, тем скорее я смогу вернуться к тому, как все было раньше. До того, как Лиллиан Джиллингем все испортила.
Карина останавливается перед старым кирпичным многоквартирным домом с кондиционерами в окнах и ржавой пожарной лестницей, лишающей его привлекательности. Короткая дорожка ведет к трем лестницам и единственной стеклянной двери, которая выглядит оригинальной для этого здания. Карина ставит машину на стоянку и выходит из нее.
— Я помогу. — Я опережаю ее и хватаю чемодан Лиллиан, а также столько сувениров, сколько могу удержать.
Лиллиан хватает остальное.
Карине, похоже, неловко позволять мне делать всю работу, но она это переживет. Я не откажусь от своего последнего шанса побыть наедине с Лиллиан. Даже когда она холодна и отстранена, я жажду быть рядом с ней. Привет,
Я иду за ней к двери. Она роется в сумочке в поисках ключей.
— Они должны быть здесь… — После еще пары минут поисков девушка садится на корточки и высыпает содержимое на мокрую землю.
— Может они в чемодане? — Я подкатываю ее чемодан поближе, но не могу помочь ей с поисками с полными руками.
— С чего бы им там быть?
Почему бы им не быть в твоей сумочке? Я держу этот вопрос при себе.
— Ты их ищешь? — У Карины в руке ключи. — Они были на заднем сиденье.
Лиллиан рычит в разочаровании и выхватывает ключи.
— Спасибо.
Интересно, не связана ли ее рассеянность с мыслями о нас? О том, что произошло прошлой ночью. О расставании после четырех дней в обществе друг друга.
В вестибюле ее комплекса холодно. Типично для мест с низкой арендной платой, где владелец не хочет платить за отопление мест общего пользования. Мы втискиваемся в маленький лифт. Она нажимает кнопку третьего уровня. Между нами воцаряется тишина, и я пытаюсь придумать, что бы такое умное сказать. Что-нибудь очаровательное.
— Сколько лет этому зданию? — Я съеживаюсь. Вопрос ни умный, ни очаровательный.
— Понятия не имею. — Пренебрежительно пожав плечами, Лиллиан ведет меня к своей двери. Она не злится и не грубит, та просто закрылась. Сдержанная. Давно уже нет той девушки, которая радовалась контрабанде бургеров в бюстгальтере и вылазкам из отеля.
Лиллиан вставляет ключ в свою дверь, и мы слышим мужской смех, доносящийся из-за нее. Когда дверь открывается, звук приглушенных шагов и шепот, похоже, остаются незамеченными Лиллиан.
— Ты дома. — Мужчина, высокий и темноволосый, с такими же голубыми глазами, как у Лиллиан, встречает ее с мрачным видом. Хмурый взгляд напрягается, когда он замечает меня. Это, должно быть, ее брат.
— Ты тот самый придурок-босс? — спрашивает он, не совсем дружелюбно, но и не слишком агрессивно.
— Аарон! — Она качает головой, а затем извиняется передо мной.
— Ничего такого, чего бы я не слышал раньше. — Я опускаю ее сумку и протягиваю руку. — Хадсон Норт. Я брат босса-придурка.
Парень скептически смотрит, но пожимает мне руку.
— Аарон. Брат Лили.
Лили . Мне это нравится.
— Приятно познакомиться.
Когда заношу вещи Лиллиан внутрь, другой парень вскакивает с дивана.
— Привет, Лили. — Он проводит двумя руками по своим слишком длинным каштановым волосам. Его налитые кровью глаза сверкают, когда он смотрит на нее.
— Дирк, — говорит она без особого чувства и, как я замечаю, не представляет нас друг другу.
Интуиция подсказывает мне, что нужно доставить Лиллиан в ее спальню, где она сможет запереться внутри, прежде чем я оставлю ее наедине с Дирком и его похотливыми взглядами. Я ищу коридор, ведущий в ее комнату, но замираю, увидев в углу гостиной неубранную двуспальную кровать. Черные простыни и соответствующий им плед разбросаны так, будто кто-то недавно спал на них. Здесь нет коридора. А единственное другое место для сна — пожелтевший клетчатый диван, который выглядит так, будто его вытащили из переулка.