Предатель рядом

Казанцев Кирилл

Прижатая тяжестью, крыша дважды удерживала таможенника и Антона. Но вечно это продолжаться не могло. На третий, последний раз, она изогнулась, открыв узкий проход…

Когда Антон пришел в себя, джип стоял на колесах в двух десятках метрах от него. Во время последнего переворота он остался на земле, а машина продолжала по инерции переворачиваться дальше. Быстро оценив свое состояние, Копаев понял, что судьба его не наказала. Карой за упрямство были лишь ноющие руки, ноги и голова, однако это было просто подарком судьбы после того, как он трижды перевернулся вместе с автомобилем.

Вскочив на ноги, Антон добежал до джипа и

рванул на себя дверь водителя. Однако попытка открыть ее была безуспешна.

— А не дергай ты… — услышал он. — Ручку отломишь…

Через минуту, сжимая сигареты в дрожащих пальцах, они курили и разглядывали машину. Очередная попытка достать Перца закончилась более чем неудачей.

Суровцев грустно рассмеялся.

— Что, о хозяине джипа подумал? — вздохнул Копаев, отряхивая брюки.

Глава 20

Начальник склада временного хранения, в ведении которого находилось, до окончания выяснения всех обстоятельств, все изъятое у контрабандистов и таможенных правонарушителей имущество, откровенно скучал. Оставшись на ночь для того, чтобы произвести небольшую ревизию, он выполнил намеченный ранее план еще к часу ночи. Транспортная прокуратура в последнее время усилила контроль за деятельностью склада. Это было и неудивительно. Склад временного хранения — это временно законсервированная база дорогостоящих атрибутов свободной и дорогой жизни. В ангарах хранились товары на многие миллионы долларов, а на стоянке томились в ожидании своих хозяев сотни иномарок, которые взору простого человека представали лишь в западных кинофильмах. «Додж», «Понтиак», «Ламборджини» и другие автомобили, езда которых по дорогам Екатеринбурга просто противопоказана. А две машины, которые уже больше двух месяцев стояли на стоянке, могли бы стать украшением любой автовыставки. Красавец «Майбах» стоимостью в пятьсот тысяч долларов, и «Роллс-Ройс», который, если верить словам его хозяина, принадлежал самой королеве-матери. Красота и дороговизна всех предметов, хранящихся на складе, вызывали восхищение и черную зависть у всех. У всех, кроме прокуратуры. У этого органа надзора за поступками человеческими они вызывали лишь черное подозрение, ибо в то, что «Майбахи» и «Роллс-Ройсы» существуют, они верили, а в то, что в Екатеринбурге существуют люди, способные честно заработать полмиллиона долларов, — нет.

Вот и те два джипа тоже не были гадкими утятами на этом празднике жизни. Ситуация с ними прояснилась, и теперь, к великому облегчению начальника склада, их должны были забрать завтра в обед. Правда, немного расстроил старший опер Суровцев. Он прибыл на склад и попросил ключи у одного из джипов. Начальник склада, понятно, знал, что джип оперу нужен не для проведения следственных мероприятий, а скорее для того, чтобы свозить в сауну баб. Однако отказать Суровцеву не мог. И так уже много вопросов он вызывал у этого опера…

Тем не менее начальник склада знал, что джип Суровцев обязательно вернет. И обязательно до наступления обеда, как и обещал.

Где-то между часом и половиной второго ночи он услышал странный звук. Он приближался к воротам склада и усиливался с каждым мгновением. Двухэтажное здание, в котором, ожидая наступления утра, пребывал начальник склада временного хранения, располагался в пяти метрах от ворот, и именно по этой причине появившийся в ночной тишине звук первым услышал он.

У ворот звук прекратился,

и уже не было никаких сомнений в том, что кто-то пытается въехать на территорию. Крайне заинтригованный разворачивающимися событиями, он накинул на плечи куртку и спустился вниз. На площадку вышел в тот момент, когда открывались двери территории склада…

Сначала он не поверил своим глазам. В ворота въехало нечто, имеющее четыре колеса, но ничем не напоминающее транспортное средство. Окончательно завороженный зрелищем, начальник склада вышел на центр площадки и натянул на грудь полы расстегнутой куртки — холодало.

Ему стало совсем холодно, когда он, сквозь отсутствующее лобовое стекло монстра, медленно передвигавшегося по территории, узнал водителя. За рулем сидел старший опер Суровцев и, как ни в чем не бывало, старательно выруливал на свободное место рядом с одним из джипов. Одним из тех двух, что в обед наступившего дня должны были быть увезены со склада.

Когда в отдельных элементах транспорта, на котором передвигался Суровцев, начальник склада стал узнавать «Лэнд Крузер» две тысячи двенадцатого года выпуска, ему стало невыносимо холодно. Крыша джипа была сорвана и отогнута назад. Зазубрины были такой величины, что ими легко можно было зарезать человека. Все четыре двери, краска на которых от ужасных динамических ударов облупилась до блестящего металла, были вдавлены внутрь салона. Передний бампер волочился по асфальту, будто оторванная оглобля. Стекла в машине отсутствовали, фары были выбиты. Единственное, что из «электрики» машины сохранило свою относительную работоспособность, был указатель левого поворота, который и включил добросовестный опер перед въездом на территорию. Однако и с ним имелась проблема, так как Суровцев, включив его, сейчас безрезультатно пытался выключить.

Стал понятен и тот скрип, которым сопровождалось перемещение джипа в пространстве. Все четыре колеса были вывернуты в разные стороны, терли крылья и издавали омерзительный скрежет. Безотказный тойотовский двигатель кряхтел так, словно под оторванным и съехавшим в сторону капотом кто-то вручную крутил «кривой стартер». С первого взгляда становилось ясно, что такие повреждения машина может получить лишь в результате столкновения с локомотивом, мчавшимся до этого столкновения с крейсерской скоростью.

Но больше всего новенький «Лэнд Крузер» был похож на банку из-под сайры, пропущенную через механизм курантов.

Между тем Суровцев, попытавшийся выйти через водительскую дверь, не сумел этого сделать, и теперь лез на заднее сиденье. Уже там, прицелившись как следует, он ударил ногой в ручку открывания двери. Деформированная во всех своих измерениях створка вылетела наружу и, грохнувшись об асфальт, залетела под второй джип. Выйдя наружу, старший опер отдела по борьбе с особо опасными видами контрабанды расправил плечи и полез за сигаретами.

Сглотнув внезапно прилившую слюну, начальник склада подошел к джипу. Некоторое время он стоял, вдыхая дым табака опера, потом не выдержал и протянул к машине руку. Говорить он по-прежнему не мог…

— Возвращаю, как и обещал, — сказал Суровцев, протягивая ему ключи с оторванным брелоком. — До обеда. Суровцев свое слово всегда держит.

Вздохнув, он стал трогать на лице едва заметные ссадины. Очевидно, недовольство у него при этом вызывала не боль, а способ получения повреждений. Опер морщился не как больной человек, а как обиженный.