Предатель рядом
Шрифт:
— Не слишком ли много совпадений… — прошептал Антон, рысцой приближаясь к заветной двери.
— Никаких совпадений, — усмехнулся Суровцев. — Все совпадения оказываются четко продуманными шагами. Ладно, замолчали…
Дверь входную с дверью квартиры разделяли какие-то пять метров. Заходили они внутрь жилища уже втроем. Толчком бросив парня на дверь ванной, Антон быстро провел по нему руками. Не бог весть какой шмон, но теперь хотя бы ясно, что обреза, как у Перца, у него нет. За спиной сыщика УСБ Суровцев закрывал дверь и щелкал замками. Прошло уже пять или шесть секунд с того момента, как пришедший домой молодой человек получил удар в спину и влетел внутрь. Но он до
Только сейчас, положив ладонь на спину хозяина квартиры, Антон уловил мелкую дрожь, что била парня. В этот момент Копаев подумал, что произошла ошибка и этот, совершенно безвинный парень, студент какого-нибудь политехнического вуза, чувствует себя жертвой в руках квартирных разбойников. Но ошибки быть не могло — адрес назван барменом Моней.
Ожидая, пока Суровцев закончит тщательный досмотр парня, Антон продолжал проворачивать в голове неприятные мысли. А если этот парень — вовсе не связной Перца, а просто клиент, обидевший Моню?
— Антон… — каким-то нехорошим голосом позвал Суровцев Копаева. — А ты знаешь, почему у нашего мальчика ручки трясутся? У нас абстинентный синдром.
Втолкнув молодого человека в комнату, они вошли следом. Только сейчас Антон как следует разглядел задержанного. Парень был слегка бледен, взгляд странный, руки шаловливые. Типичный образчик российского наркомана в фазе жутчайшего депресняка.
— У нас ломка, — еще раз констатировал, словно наслаждаясь этими определениями, таможенник. — Наркоты в карманах я не нашел, однако наркоман вернулся в квартиру, где у него нет телефона. О чем это говорит?
— Это говорит о том, что наркотики у нас хранятся дома, — пояснил Копаев и толкнул парня в сторону дивана. — Ты сядь, успокойся. Я правильный вывод сделал? Дома наркотики? Дома. Потому что ни один наркоман не вернется в дом, в котором нет ни гранулы дури. Конкретный швах начнется минут через сорок, не больше. И утырок это знает. Зачем же он шел домой, а?
Дотянувшись до кармана, парень вынул пачку сигарет, достал одну и стал крутить ее, разминая табак. Человек, курящий «Честерфилд», никогда так не сделает, потому что в этом нет необходимости. Так разминают и набивают папиросы. Всему виной — нарушенная контактная связь между сознанием и поступками. Ее уничтожил героин. От марихуаны руки не трясутся и голова такой пустой не бывает…
— Представься, наркуша, — посоветовал Суровцев, зависнув в позе американского копа над сидящим наркоманом.
— Голобоков Владимир Семенович, — хрипло и сдавленно заговорил тот. — Статья двести двадцать восемь, часть третья ука эрэф…
Антону стало совершенно ясно, что депрессия вошла в заключительную стадию. Даже не справившись о причинах нападения и лицах, его совершивших, молодой человек тут же забубнил камерный рапорт, который зэк в тюрьме должен проговаривать мгновенно, едва к нему обратится кто-то из администрации. С ним началось самое страшное из того, что может произойти с закоренелым наркоманом. По всему его телу разлились боль и ощущение того, как выворачиваются суставы. Заглушая эту боль, молодой человек сначала теребил пальцы, потом стал похрустывать запястьями. Когда же через десять минут разговора ему стало совсем невмоготу, он повалился боком на диван и, уже не стесняясь незваных гостей, стал наматывать на себя сбитое в центре лежбища одеяло и простыню.
— Суровцев, он действительно не мог просто так прийти сюда, зная, что через четверть часа у него начнется ломка. — Антон поводил по комнате цепким взглядом. — И если наркотики в квартире, он не стеснялся бы нашего
Суровцев поднял на Антона слегка покрасневшие глаза.
— Это говорит о том, что в эту квартиру с минуты на минуту должен прийти некто, кто принесет ему наркотик…
В коридоре раздалась трель звонка.
— Издашь хоть звук — отправлю в нокаут! — шепотом пообещал Копаев, склоняясь над одеялом.
Парень замер на кровати в неудобной для себя позе, явно выжидая момент, чтобы подать сигнал. С грустью подумав о необходимости проявления не самых лучших своих человеческих качеств, Антон секунду помедлил, скинул для определения точного местонахождения объекта одеяло, и одним ударом отключил его.
Суровцев был уже в коридоре. В тот момент, когда он открывал один-единственный замок, Антон встал за его спину. Дальше произошло досадное недоразумение. Вставая за спину таможенника, Копаев действовал автоматически. Имея в своей квартире двойные двери, он помнил, что главная, наружная дверь, у него открывается наружу. Внутренняя всегда открывается вовнутрь. Антон вспомнил об этом лишь тогда, когда Суровцев, открывая проход на лестничную клетку, толкнул его спиной.
Потеряв равновесие, Антон запнулся и к тому моменту, когда таможенный опер уже втаскивал в квартиру гостя, оказался на полу… Вскочив и оценив ситуацию, он увидел, что Суровцев, наклонив голову Перца к полу, пытается завладеть его правой рукой. Верное решение для любого, кто хочет максимально обезопасить себя и окружающих от действий вооруженного человека. Отметив про себя, что Перец уже успел где-то переодеться, Антон зацепил его правую ногу и рванул вверх. Получилось очень эффектно. Перец, перевернувшись в воздухе, рухнул на спину, как кукла. Упав ему коленом на грудь, таможенник стал лихорадочно хлопать по его карманам в поисках оружия.
— Оставь… — глухо, каким-то мертвым голосом произнес Антон. — Оставь его. Второй раз на том же самом месте…
Не понимая, что происходит, Суровцев оторвал взгляд от гостя и уставился на Антона.
— Это не Перец, — повернувшись в сторону комнаты, выдавил Антон.
Подскочив к неизвестному, он схватил его за шиворот и затащил в комнату.
— Где тот, что послал тебя?! Быстро, мерзавец, иначе я из тебя душу выну!.. Где тот, что просил тебя сюда зайти?!
Оглушенный криками, тридцатилетний парень после каждого восклицания Копаева закрывался, как от ударов. Он выставлял перед ним ладони и отворачивал лицо. Ему, лежащему на полу, было трудно поверить в то, что происходит. Оказывается, тут живет не девчонка, которую не выпускает к любящему ее парню мама-сумасбродка, а двое психически ненормальных граждан. Тот, кто просил позвонить в квартиру и вызвать девочку на площадку, его почему-то об этом не предупредил. Девочками в этой старенькой и потертой квартире даже не пахло, зато она была битком набита огромными мужиками…
Озарение пришло позже, когда эти мужики, усиливая натиск, стали повторять один и тот же вопрос: «Где он?» Где бы «тот» ни был сейчас, о том, где он его оставил, нужно сказать сейчас, ибо один из бандитов уже стал многозначительно помахивать перед носом гостя пистолетом.
— Да не маши ты стволом! — вскричал Антон, отстраняя руку Суровцева. Тот, испытывая бешенство, не выпускал из рук «макарова». — Не видишь — он сейчас обмочится!
— Братва, я «попал»! — пользуясь моментом, возопил гость. — Я без понятий по вашей теме! Меня паренек на улице попросил зайти и девку на площадку позвать! У нее маман конченая!