Пределы
Шрифт:
Кинан — второй кадет, который участвовал в поимке Тарина. К счастью, он не царапал Кинана и не задирал его. К тому же Тарину показалось, что он заметил, как в глазах Кинана промелькнуло веселье. Тарин очень постарается его не провоцировать. Он не хотел быть ничьим заклятым врагом, что бы это ни значило. Кинан построил ребят.
— Похоже, мужчинам очень нравятся ряды, — проворчал Тарин, становясь рядом с Пэрри.
— Тихо. Никаких разговоров без разрешения. — Теперь, когда Кинан стал их командиром, он выглядел более строгим и жёстким.
Мика помахал руками
— Нам сюда, — сказал Кинан и повёл всех в другие двери. Тарин задумался: «Может, смотаться сейчас? Один курсант… семь мальчишек. Шанс есть». Однако сейчас Тарин находился в глубине здания, а вокруг сновали мужчины. К тому же он не знал, куда бежать, когда окажется на улице. Нет, лучше он подождёт.
— Это уборная. Когда-то тут вода омывала унитазы. Теперь мы бережём воду. Большей частью её приходится приносить кадетам и мальчишкам, поэтому мы не тратим чистую воду на дерьмо. Так что не гадьте в белые унитазы. Используйте бадью.
Тарина затошнило. Здесь ужасно воняло. Мужчины хуже, чем дикари.
— Даю пять минут на то, чтобы сходить в туалет, мальчики, а затем ополоснитесь в этих лоханках с тёплой водой. В баню зимой будете ходить раз в неделю, а летом разрешено купаться в пруду каждый день. Всё ясно? Берегите воду. Вскоре каждый из вас пройдёт вахту в бане, так что вы на собственном опыте убедитесь в ценности воды.
Тарин сомневался, что мужчины «понимают воду», раз гадят в своих домах. У них, наверное, хватило бы ума и пописать против течения.
— Не стесняйтесь, — крикнул Кинан. — Вы все срёте в лесу, так что поторопитесь. Следующий ваш перерыв будет только в обед.
Пэрри и ещё один мальчишка неуклюже присели над ведром. Тарин отвернулся. Ни за какие коврижки он не будет принимать участие в этой мерзкой «цивилизации». Он смешался с толпой и обдурил Кинана, сделав вид, что тоже сходил в туалет. И хотя мочевой пузырь причинял ему жуткие неудобства, Тарин терпел. Ведь когда- нибудь всех выведут на улицу, да? Никто же не может провести весь день внутри здания. Как тогда они узнают, что настал полдень?
Тарин ополоснул руки в лоханке с тёплой водой. Ему уже стала нравиться такая вода. В отличие от холодной, от неё не ломило кости.
Пройдя несколько коридоров, они вошли в большую комнату с множеством столов и лавок. Воздух здесь был тёплым, а запах приятным. Тарина всё ещё подташнивало после уборной, но он надеялся, что его покормят горячим оленем.
— Садитесь, — приказал Кинан. — В первый раз вам принесут еду. Потом будете стоять в очереди с кадетами. На следующей неделе некоторые из вас будут нести вахту на кухне и разносить тарелки.
Тарин взял в руки свою ложку. Он уже знал, что это такое. Он будет молодцом и покажет другим мальчишкам, как есть горячего оленя этой металлической штукой. Остальные ребята были более голодными, чем он. Ведь вчера, когда им надевали браслеты,
Тарин с удивлением уставился на горячую жёлтую дрожащую массу, которую положили ему в чашку.
— Не олень? — ворчливо спросил Тарин.
— Разбалованный ребёнок, — сказал Кинан. — Мясо — это поощрение. А яичница — лакомство. Новоприбывшим требуется мясо, молоко и яйца. Так говорит Гайдеон. Так что пока вы на обучении, вам, баловням, достается всё самое вкусное.
— Пахнет странно, — скривился Тарин и отложил свою ложку. — И это не яйцо.
— Ешь, мальчик, иначе я начну раздавать штрафные очки.
Тарин сплюнул. Он просто не мог заставить себя проглотить эту вонючую массу. Только не сразу после посещения уборной. Он не хотел выделяться, просто у него не получалось оставаться незаметным.
— Ай-й-й! — завопил Тарин, когда Кинан стукнул его ложкой по голове.
— Я доложу об этом сержанту Эдону, — слишком уж спокойно сказал Кинан. — Яйца — это деликатес. Ешь, давай, а то весь твой отряд останется без обеда.
Шесть пар глаз уставились на Тарина. Мальчишки с удовольствием загребали жёлтую мягкость и смачно причмокивали. «Леди, — подумал Тарин. — Нас будут кормить два раза в день, а они уже жадничают».
Тарин взял ложку. Он не хотел ссориться с ребятами из своего отряда. Вот дерьмо! Он уже думает о них как об отряде. Тарин с трудом проглотил отвратительную жёлтую массу…
Как же вкусно! Выглядит и пахнет противно, но просто объедение. И даже не больно там, где ещё вчера был зуб.
— Не яйцо, — возразил Тарин, поглощая яичницу. — Яйца — склизкие жёлтые шарики.
— Дикарь, — рассмеялся Кинан. — От поедания сырых яиц можно заболеть.
— Сырые — значит не горячие? — поинтересовался Тарин.
— Какой умный дикарь, — подходя сзади, сказал Эдон. — Следи за ним очень внимательно, Кинан. Он из тех ребят, кто может сам порезаться о свой острый язычок и остроумие.
— И у него уже одно штрафное очко: плевался в свою яичницу!
Эдон рассмеялся.
— О Гаррик, друг мой, ты ещё пожалеешь. Кинан, может, сделаем капитану одолжение и расскажем всем, что за наказание он себе выбрал? Тогда на него не будут злиться, если узнают, что ему достался «кусачий плевун».
Тарин порычал для виду, но продолжил есть. Он подобрал последние кусочки с тарелки и вздохнул. Не осталось ни крошки.
— Видишь? — подразнил Кинан. — Делай, что тебе говорят, и всё будет хорошо и приятно. Не забывай об этом.
Эдон хлопнул в ладоши.
— А теперь мы с Кинаном отведём вас на первый урок. Сегодня утром вы научитесь расчёсывать свои волосы, надевать носки и правильно обращаться к офицерам.
— И сосать члены, — добавил Кинан.
— Спасибо, кадет. И сосать члены, конечно. Все, кроме дважды пойманного, который будет отрабатывать штрафное очко.