Предположительно
Шрифт:
— Подожди-ка! Минутку, — кричит она, отдергивая свою руку. — У меня потрясающая идея!
Выдержка из «В поисках настоящего убийцы»
Автор: Крейг Фултон (стр. 43)
Один из первых симптомов психопатии — нарциссизм. Этот термин пришел к нам из древнегреческого мифа о Нарциссе, парне, влюбившемся в собственное отражение. Обращаю ваше внимание, что он влюбился не в самого себя, а в отражение. Психолог
— А теперь, сожми свои губы, вот так!
Я следую маминым указаниям. Липкий блеск пахнет конфетами. Мои губы окрашиваются в кроваво-красный. Девушка в косметическом отделе выбрала розовый, но мама настояла на красном.
— Он идет ей больше, — сказала она.
Это финальный штрих на моем новом лице, разукрашенном незнакомыми мне вещами: тушью, подводкой, тенями и пудрой с блестками.
— Вот оно! Красавица. И, может, если мы немного распустим волосы...
Она стягивает резинку с моих волос и расчесывает мои кудри. Ее руки грубые, как всегда. Каждое воскресенье, когда я была маленькой, она сажала меня между своих ног с маленькой баночкой голубого геля и вздыхала, будто собиралась на войну. Она боролась с запутанными волосами и рассекала мои волосы черной пластиковой расческой, будто это был нож для пиццы, бормоча себе под нос ругательства. Затем она плела мне косы и связывала их бантиком. Она всегда разрешала мне выбрать цвет. Это было моей наградой.
— Теперь надо убрать лишнее. Возьми салфеточку и немного прикуси ее своими губами. Как я.
Мама смыкает свои коричневые губы на салфетке. Я наблюдаю за этим, после чего, повторяю.
— Идеально! Видишь, малышка, есть такие вещи, которым может научить только мама!
Девушка-консультант хихикает и предлагает свою помощь, но тут за главную — мама. Она показывает мне, как завивать ресницы смешной металлической штуковиной, как втягивать щеки, нанося румяна и как делать контур губ карандашом перед нанесением помады. Похоже на раскраску.
Я смотрюсь в зеркало, рамки которого обрамляют девушку, каких я видела только по телевизору. Модель. Кукла. Ее глаза становятся больше, когда наклоняюсь ближе.
— Ого.
Она смотрит на меня, а я пялюсь в ответ. Мы одновременно моргаем, наши длинные черные ресницы напоминают воронья крылья, на которых мы могли бы улететь прочь отсюда. Удивительно, на что способна косметика. Она убрала печаль с моих глаз, стерла бледность с моих щек и спрятала мои обветренные губы. Я новенькая монетка, золотое украшение. Мамино лицо появляется в зеркале. Она укладывает подбородок мне на плечо, все еще играясь с моими волосами. Она такая воодушевленная и счастливая.
— Идеально... малышка.
Мы улыбаемся, и я не могу перестать искать в своей улыбке ее. А может, в этом и есть вся проблема. Во мне слишком много от папы и недостаточно от нее. Может, если бы она видела во мне себя, то любила бы меня
На обратном пути в групповой дом я сижу неподвижно. Спина прямая, как всегда меня учила мама. Любуюсь на себя в зеркало заднего вида. Впервые за всю свою жизнь, я жду не дождусь, когда приеду туда. Собираюсь обойти каждый его уголок, чтобы все смогли хорошенько на меня посмотреть. Хочу, чтобы все, целый мир, увидел, какая я красивая.
Я хочу, чтобы меня увидел Тед. Хочу выглядеть так каждый день. Но мама купила мне только помаду. Остальное она купила для себя. По крайней мере, благодаря маме, я теперь знаю, что делать к следующему своему свиданию.
Она обещала взять меня на шоппинг. Может, я смогу купить себе новое платье. Голубое. Это любимый цвет Теда. Может, мистер Трой Уортингтон снова уедет из города, и тогда мы с мамой снова проведем целый день вместе.
Я знаю, что мне не следует возлагать на это слишком больших надежд. Назойливый голосок в моей голове продолжал нашептывать, что ничего из этого не может быть правдой. Но не могу ничего с собой поделать. Возможно, мама время от времени действительно может вести себя по-матерински. Возможно, она стала лучше, и все изменится.
Солнце — оранжевая вспышка, взрыв на безоблачном небе. Листья на деревьях уже становятся красными, как мои губы, и золотистыми, как моя кожа. Мама открывает окно, и в машину врывается прохладный осенний ветерок, но мне тепло и уютно.
— Сегодня было весело, правда, малышка?
Я поворачиваюсь к ней, волосы прилипают к моим губам. Сегодня было весело. Мы с мамой так давно не были вместе, что и забыла, как она наполняет все вокруг своим волшебством. Даже такую простую вещь, как нанесение туши, она превращает в воспоминание.
— У нас может быть больше таких веселых дней, — продолжает она. — Можем делать это постоянно... если хочешь.
Хочу. Хочу быть с мамой. Она мой лучший друг, мой единственный друг.
Я не знала, что можно скучать по кому-то и одновременно ненавидеть его. Но, как сказал Тед, именно это и называется семьей.
— Знаешь, я тут подумала. Я вернусь домой и приготовлю тебе горшочек куриного рагу с клецками. Ты раньше любила мою тушеную курицу, помнишь?
Куриное рагу! Мое любимое! Мама всегда добавляла в свои клецки немного каменной соли, придавая им идеальный вкус.
— Ты такая худая! Они тебя плохо кормят.
Я бы убила за мамину стряпню. Уже целую вечность не ела домашней еды. Только полуфабрикаты из коробки или консервной банки. А в детской тюрьме такого понятия как приправы не существовало вообще.
— Но... если ты начнешь ворошить прошлое, то они не будут разрешать тебе больше так веселиться. Они снова отошлют тебя. Ты понимаешь, правда?
И вот так просто, все самые трепетные и радостные чувства, что наполняли мое сердце, вылетели в окно.
— Ты только получила свободу и не хочешь же начинать новую жизнь со лжи и грязи. Это не приведет ни к чему хорошему.
Я нажимаю кнопку на двери. Ничего. Включен замок для детей.
— Ты же не хочешь, чтобы тебя снова отослали, правда, малышка?
Я молчу. Я глыба льда, несмотря на то, что внутри у меня пылает пламя ярости. Я смотрю прямо перед собой. Не шевелюсь.
— О, не дуйся на меня. Я хочу для тебя лучшего, вот и все! Ты знаешь, твоя мамочка всегда присматривает за своей малюткой.