Представитель
Шрифт:
— Если мы будем проигрывать, он однозначно примкнет к нашим врагам. Таков Восток. Но помогать им прямо сейчас не будет, и главное правило Стамбула на текущий момент — сохранить баланс сил в регионе. Коалиция против нас выглядит весьма внушительно. Потому вообще стало возможным подобное предложение. Не упустите момент.
Сказав все, что хотел, Филипп Мореу оставил меня одного в глубоких размышлениях. Тут же подошел и Роман Владимирович, поинтересовавшись, что хотел француз. Скрывать ничего от опытного дипломата я не стал. Может, он усмотрит еще какие «подводные камни» в предложении Мореу, да и
— По поводу народов, тут я думаю, Ататюрк имеет в виду народы Кавказа. Регион для нас крайне значимый, а кроме силы местные другого закона не знают, — вздохнул Береговой. — «Притеснения» наши — это просто наведение порядка в регионе. Не думаю, что там, согласятся что-то менять в их отношении. Но передать об этой возможности мы обязаны.
Я лишь согласно кивнул. Долго, впрочем, мы пообщаться не смогли. Час подходил к концу, и пора было возвращаться в зал переговоров.
Когда мы зашли в зал, лица польской делегации уже не были столь самодовольными, какими я их видел недавно. Да и за стенами дворца можно уже было расслышать доносившиеся гневные выкрики людей. Наш состав опять чуть изменился — Ян Брылянский остался за пределами дворца, чтобы контролировать сбор людей и в случае необходимости направить людской гнев в нужную нам сторону. Это понимали все присутствующие. Вон как выразительно посмотрели на пустующее место.
— Надеюсь, все в сборе? — уточнил Игнаций Мосцицкий, выразительно посмотрев на пустой стул. — Или нам стоит еще подождать?
— Нет, мы готовы продолжить, — покачал я головой.
— Хорошо. Мы рассмотрели ваши предложения, а в одном пункте готовы пойти вам навстречу. Признание коммунистической партии Польши и допуск ее к выборам. Жаль, что вашего спутника сейчас нет, он бы порадовался. Но вы ведь ему передадите хорошую новость?
— Безусловно, — кивнул я. — А что по остальным пунктам?
— Вопрос назначения на управляющие должности — наше внутреннее дело. Если вы будете настаивать на его включении в пункт договора, мы расценим это как вмешательство в дела нашего государства, — отрезал Мосцицкий. — А что ваша сторона? Мы пошли вам навстречу. Есть ли у вас желание сделать такой же шаг, или все слова о компромиссе — лишь… слова?
— Мы готовы… подождать выборов, — сказал я, так как обсудить с Береговым пункты, в которых мы можем «поступиться», из-за Мореу мы не успели. — Но мы настаиваем на скорейшем их проведении. И обязательном участии наших наблюдателей — выборы должны стать свободным волеизъявлением народа. И за прозрачностью этого выбора мы будем следить строго. Того же просим и от других стран, — кивнул я в сторону послов Великобритании и Франции.
А вот этого Мосцицкий не ожидал. Как и сами послы, но те лицо держали в разы лучше поляка.
— А что по экономическим вопросам? Подобное сотрудничество выгодно обеим сторонам, — добавил я, пока все присутствующие «переваривали» мое условие.
— Советский союз сейчас находится в состоянии войны, — озвучил очевидное Мосцицкий, как мне показалось, с облегчением отойдя от темы выборов. — И насколько нам известно, переводит экономику на военные рельсы. Разумно ли сейчас говорить об этом? Сможет ли ваша страна выполнить
После высказываний Мосцицкого впервые слово попросил Найджел Джонатан.
— Я понимаю, что в текущих условиях, наши страны по разные стороны конфликта. И все же разрастание боевых действий не в интересах моей страны. Они разрушительно влияют как раз на экономику. Поэтому мы готовы обсудить с СССР условия, при которых наш конфликт не будет перерастать в полномасштабные боевые действия с обеих сторон. Пока что прямого столкновения между нашими странами не было, что позволяет и в будущем не допустить этого. Сейчас, в качестве жеста доброй воли, мы готовы прекратить поставку оружия Финляндии, и стать гарантом выполнения вашего договора с Польским государством, если таковой будет заключен. Для чего пришлем своих наблюдателей. Они будут следить за соблюдением всех пунктов договора и в случае нарушения, тут же информировать об этом каждую из сторон.
«Как он лихо в красивой обертке хочет своих шпионов подослать! — невольно восхитился я. — Да еще на легальной основе с правом совать свой нос почти куда угодно!»
— Благодарю, но считаю, что мы и сами справимся. Без посредников, — отрезал я.
Так переговоры и продолжались дальше: каждая из сторон пыталась продавить свой пункт, а другая или заявляла, почему его принятие невозможно, или старалась как-то скорректировать предложение в свою сторону. Это уже гораздо больше походило на реальные переговоры о будущем союзе, чем тот фарс, который поляки устроили в самом начале. И все говорило о том, что союз мы все-таки заключим. Может и без военной помощи со стороны поляков, но как минимум стребуем с них включение пункта о неприсоединении к нашим врагам.
Через полтора часа и мы, и поляки изрядно устали, поэтому решили снова сделать перерыв на полчаса. Я был этому только рад, ведь в основном от нашей делегации говорил я. Лишь иногда удавалось подключить Романа Владимировича. Все же он придерживался нашего предыдущего плана, по которому беседу веду я. И переигрывать этот сценарий мы пока не спешили. Да и Мосцицкий с Рыдз-Смиглы показательно говорили только со мной. Уж не знаю, рассчитывали ли они снова поставить меня в тупик, или продолжали считать, что со мной им будет проще, чем с Береговым, но показательно обращаться к моим спутникам никто из них не спешил.
— Очень хорошо, особенно для первого раза, — похвалил меня Роман Владимирович, когда мы расположились в комнате отдыха.
— Только вот товарищ Сталин рассчитывает, что пункт с назначением наших сторонников на ключевые позиции в стране должен быть выполнен, — напомнил мне Маленков.
Его тревоги понятны — именно он должен осуществить практическое выполнение этого пункта. Правда лишь в том случае, если он окажется в конечном тексте договора.
— Не думаю, что переговоры закончатся сегодня, — сказал Береговой. — Хорошо, если в неделю уложимся.