Предтечи

Новак Аврора

Я схватилась за край шлюза и направила своё тело внутрь, где попала под действие гравитации корабля и мешком свалилась на пол.

– Моника Алексеевна, вы всё делаете правильно. Вам нужно лишь отползти от шлюза, чтобы я мог закрыть люк и начать шлюзование.

Я сделала несколько неловких движений, пытаясь отползти, и силы покинули меня.

– Всё в порядке, Моника Алексеевна. Этого достаточно. Не тратьте силы. Отдыхайте и постарайтесь не потерять сознание.

Дверь шлюза закрылась, а ко мне подъехал манипулятор, поднял с пола и подстыковал к

колодке питания, через нее в скафандр, наконец-то, поступил воздух. Я начала жадно хватать его ртом и закашлялась.

– Мама? Где мама?
– охрипшим голосом спросила я.
– Она же была здесь!

– Моника Алексеевна, у вас были галлюцинации на фоне отравления углекислым газом.

– Что? Но я же...

– Моника Алексеевна, ваша мама осталась на Луне. Вы помните? Она бы не смогла пережить столь долгую криозаморозку.

– Да, да я помню.
– кажется я начала приходить в себя.
– Что мне делать дальше, Джиро?

– Повреждение вашего скафандра не позволяет мне начать шлюзование. Вам необходимо извлечь из ноги обломок и заклеить образовавшуюся дыру лентой flex tape, которая находится в нагрудном кармане слева.

– Да, хорошо. Сейчас.
– и я начала выполнять инструкции Джиро.

Выдернуть из себя кусок металла не так-то просто - даже лёгкое касание причиняет адскую боль. Я собрала волю в кулак, сделала несколько вдохов-выдохов и...

– Моника Алексеевна, должен вам напомнить об уроках первой помощи. Осколок нужно вытаскивать медленно и осторожно, во избежание травмирования крупных сосудов.

Черт!

Медленно потянула за край металлической пластинки и сразу же почувствовала, как под комбинезоном скафандра по ноге потекла горячая кровь.

– Джиро, кровотечение сильное!

– Тогда вам нужно поторопиться, но при этом быть крайне осторожной.

– Ага, умеешь ты давать заведомо невыполнимые задания.
– огрызнулась я.

Чем больше я вытаскивала обломок, тем сильнее бежал ручеёк крови по ноге. Когда я, в конце концов, вытащила его, я была вся мокрая от пота, в глазах плыло, а силы, казалось, навсегда покинули меня. Мне было тяжело даже дышать.

– Замечательно, Моника Алексеевна. Теперь достаньте ленту flex tape и заклейте дыру в скафандре. Чем быстрее вы справитесь, тем быстрее робот доставит вас в медкапсулу.

Чисто на одном упрямстве достала эту дурацкую ленту и начала заклеивать дыру.

С первого раза не получилось, потому что у меня тряслись руки и лента намертво приклеилась к перчатке. Мрак. Теперь ещё и она усложняет дело. Со вторым куском ленты получилось более удачно - я заклеила часть дыры. И только третьим куском я смогла заклеить дыру полностью.

Когда я закончила, Джиро незамедлительно начал просушку сублиматора, а затем и нагнетание давления в шлюзовой камере.

Чтобы не потерять сознание, я наблюдала за цифрами на табло, которое показывало давление в камере. Когда табло показало отметку 310 миллиметров ртутного столба, давление в шлюзе и скафандре выровнялось. Теперь осталось дождаться, пока оно сравняется

с давлением во всём корабле. Но этого я уже не увидела.

Проснулась я по традиции - от красных огней, которые выжигали в мозгу - опасность!

Прежде чем открыть глаза, прогнала все воспоминания о произошедшем.

Черт. Ремонт сегмента двигателя не удался! Где я накосячила? А если теперь весь двигатель неисправен?

Нужно вставать и исправлять всё!

Открыла глаза и выбралась из медкапсулы - на этот раз автоматика не возражала. Наверное, я и правда поправилась.

Подошла к шкафу и достала очередной пилотский комбинезон. Когда натягивала его на ноги, увидела на бедре тонкий розовый рубец.

Это ж сколько я здесь провалялась?

– Доброе утро, Джиро.
– активировала компьютер сразу же как вошла в капитанский отсек и плюхнулась в кресло.

После стольких неудач, настроение было прескверным.

– Доброе утро, Моника Алексеевна!
– откликнулся Джиро.
– Как спалось?

– Давай поработаем. Что с двигателями? Какие прогнозы? Как долго я провела в медкапсуле?

– На данный момент двигатели отключены. Корабль двигается в дрейфе. Из-за взрыва у нас сместилась траектория движения. Левый двигатель в полном порядке. Правый же всё ещё нуждается в ремонте. При последнем запуске на минимальных 10c/o мощности, повреждённый сегмент взорвался.

– Аааааа, черт!
– в сердцах воскликнула я.
– Что ж так не везёт-то?

– Напротив! Взрыв повреждённого сегмента двигателя избавил нас от тяжелого и времязатратного демонтажа. Мы исключили слабое звено. В данный момент двигатель нуждается в изолировании повреждённой магистрали, перенаправлении энергетических потоков. А также необходимо переписать программу распределения энергии и баланса корабля.

И, конечно же, необходимо вернуться на нужный курс.

– Сколько времени у меня на всё это?

– Вы пролежали в медкапсуле 36 часов. С каждым часом мы всё больше увеличиваем время пути и всё сильнее отклоняемся от курса.

– Понятно.
– перебила я его.
– Чем быстрее, тем лучше. Джиро, всю необходимую информацию на планшет...

Пустое гнездо планшета смотрело на меня с укором. Ну да, планшет-то теперь где-то в космосе болтается. Придётся идти на склад.

– Я на склад, за планшетом.

Как же хочется, чтобы всё эти проблемы поскорее закончились. Я даже согласна снова вернуться в криозаморозку, лишь бы побыстрее разрулить ситуацию с двигателем.

Да, ещё во время обучения моя стрессоустойчивость была ниже плинтуса, но меня вроде "прокачали". Чего ж тогда я сейчас в таком состоянии?

За этими мыслями я сама не заметила, как добралась до склада. Взяла новый планшет и сразу же надела новенький скафандр. М-да, если я так буду их расходовать, то мне не хватит до конца полёта.

– Джиро, я готова к работе!
– как можно бодрее сказала компьютеру, вставляя планшет в гнездо для закачки информации.

Не хотелось бы, чтобы включился бортовой психолог.