Президент
Шрифт:
— Чем меньше знаешь, тем дольше будешь пить пиво.
— Какой груз тебе надо перетащить? Сто, двести тонн? — съязвил Серега.
— Более трех центнеров, поэтому велосипед свой засунь себе в сраку.
— Найми КамАЗ. За полтинник тут любой шоферюга, если надо, самого дьявола посадит себе на колени и отвезет куда прикажут…
У Сереги от умных речей на лбу образовались глубокие морщины.
— Только очень прошу тебя, в это дело ты больше не суйся, — Михайло от зажженной сигареты прикурил следующую. И как-то задумчиво-отстраненно: — Красивые здесь места, похожи на наши. В Карпатах
Переход с русского на украинский говорил, очевидно, о том, что в душе Михайлы что-то заструнило, заскребло, его душа, видимо, устремилась к исконным своим берегам.
Весь уголовный розыск Волгограда был, что называется, поставлен на уши. Его начальник Мороз каждый день проводил совещания и выслушивал донесения агентуры. В середине дня он вызвал к себе Акимова с Поспеловым и поставил перед ними задачу:
— Учтите, если мы не найдем еще двоих… Я, разумеется, условно говорю, может, их тут сотня или две… Но нам пока известно только о двоих, значит, и речь идет пока о них. А что мы имеем?
— Пока шерстим рынки. Двоих взяли с оружием, но это не те, это молодцы из заволжской группировки. Наркоты два килограмма наковыряли, одно старое убийство подняли, — Поспелов при этом загибал пальцы руки. — Я уверен, что количество рано или поздно перейдет в качество.
Мороз сделал пометку в настольном календаре.
— Вот именно — поздно, когда опять где-нибудь не рванет фугас. Сегодня какое число? Ну вот, до дня независимости Ичкерии остается несколько суток. А вы сами знаете, по оперативным данным, именно в этот день и намечена их вылазка, — Мороз закурил. — Вербуйте людей, платите им деньги… Сегодня наш министр подписал приказ о поощрении агентуры… Привлекайте алкашей, бомжей, эти люди лучше нас знают, что делается на улицах… Выходите на сторожей, продавцов киосков… Словом, нужна сеть с очень мелкими ячейками. Вы поняли меня?
— Да, конечно, товарищ майор, все это так, — Акимов, когда говорит, не смотрит на собеседника. — Но, мне кажется, имея в виду почерк террористов, они пойдут по крупному. Сейчас важнее всего держать под наблюдением нефтеперегонный завод, дамбы водохранилища и, разумеется, подходы к плотине.. Я сейчас сам туда отправляюсь, ознакомлюсь с обстановкой на месте.
Майор подошел к карте, висевшей напротив его стола.
— Я согласен с тем, что ты, Слава, говоришь, но к этому еще надо прибавить тракторный тире танковый завод, отделы милиции, воинские части, рынки и еще полторы тысячи разных объектов. А пока у нас нет даже маленькой зацепки… Вернее, она есть, но опять-таки лишь гипотетическая, — Мороз имел в виду слово «ГЕС» , которое было написано на карте, принадлежащей убитым террористам. — Но версию плотины я поддерживаю, поэтому не медли, Слава, и отправляйся в этот район.
…Через полчаса Акимов уже проводил инструктаж со своими нештатниками, дворниками и участковыми милиционерами. Словом, с теми, кто непосредственно живет или работает поблизости с ГЭС. Потом они обошли весь жилмассив, не пропустив ни одного подвала и ни одного чердака. Затем начался обход квартир: кто что видел, что показалось подозрительным, какие посторонние люди появлялись возле плотины?
На
Когда на уазике он подкатил к берегу Волги, начал накрапывать дождь, а со стороны Астрахани надвигалась еще более черная, беспросветная туча.
Акимов вышел из машины и направился в сторону видневшихся мачт лодочной станции. Берег был безлюден, он шел по слежавшемуся мокрому песку и вспоминал свое детство. Первые нырки в воду происходили здесь, первые лещи тоже ловились здесь… Кажется, и вода была чище и сама Волга — шире. Но это, конечно, обман зрения, с годами так бывает… Он увидел валявшуюся на песке мертвую рыбку и едва не наступил на нее. Окушок с темными, опоясывающими спинку, полосами. Чуть ближе к откосу он увидел сигаретный окурок. Поднял — «прима». Он осторожно завернул его в носовой платок и положил в нагрудный карман.
Откуда-то сбоку донесся звук мотора — по дороге, в сторону реки, мчался синий «жигуленок» , оставляя за собой шлейф пыли. Акимов его сразу узнал, в такой машине ездит его самый заядлый нештатник Шура Егоров. Сам он работает в Волгоград-газе дежурным слесарем, а в свободное время на общественных началах мотается вместе с участковыми.
Акимов развернулся и пошел к оставленному уазику. Егоров в машине был не один — с уже немолодой женщиной, с аккуратно уложенным на голове седыми волосами. Она степенно вышла из машины, поправила цветастое платье и внимательно смотрела на приближающегося Акимова. Шура представил ему свою попутчицу:
— Екатерина Васильевна, жительница с Покровской улицы, — Егоров повернулся и указал рукой на белеющий вдали девятиэтажный дом. — Ее окна как раз выходят на берег, впрочем, Екатерина Васильевна расскажите сами, что вы вчера видели здесь.
Женщина засмущалась. Легкий румянец подкрасил ее ровно загоревшее лицо.
— Смелее, Екатерина Васильевна, — ободрил ее Акимов. — Вы, наверное, догадываетесь, что милицию интересуют некоторые детали… А точнее, любое событие, связанное с плотиной и вообще с этой частью прибрежной полосы.
— Да я, собственно, мало что видела. У меня муж обычно рыбачит за дебаркадером и порой задерживается до темна. А я иногда беру его морской бинокль… сам он бывший моряк, и наблюдаю за ним… Беспокоюсь, он у меня не очень здоров, пережил войну, два инфаркта…
Акимов такие увертюры привык выслушивать и они его никогда не раздражали, потому что иногда в мешанине сердечных изливаний проявляется одно коренное — определяющее слово.
— Так, так, — живо поддакнул он даме, — и что же было дальше?
— Да ничего особенного, но Саше Егорову показалось здесь что-то подозрительное. Примерно в три часа дня я видела, как мимо нашего дома в сторону реки проехал велосипедист…
— Обрисуйте, пожалуйста, — Акимов нутром ощутил какое-то важное предвестие.
— Велосипед старый, с никелированными щитками, на том, кто ехал на нем, была черная шапочка с длинным козырьком и к раме привязаны удочки. А может, одна удочка только разложенная. И вот этот велосипедист, приехав на берег, сначала немного половил рыбу. А потом стал фотографировать и мне показалось, что фотографировал он в основном плотину и дебаркадер.