Президент
Шрифт:
— Тут, судя по всему, скоро будет маленький конец света, — сказал он. — У Николеску начался понос, страдает приступами страха. А это верный признак, что скоро заварится страшная рубка и мы кое-кому нашпигуем задницы свинцом.
— Если у тебя замусорены мозги, бери автомат и прочисти их себе… Но для начала пососи немного ствол, а потом не забудь нажать на курок…
Воропаев поднялся и пошел в гараж, где еще шла разгрузка. Ему было интересно узнать, что еще привезли эти люди и на что надо рассчитывать в ближайшие сутки-двое…
9. Москва,
Как и обещал, Путин вновь собрал силовиков, тем более поводов для этого, хоть отбавляй: ежедневные диверсии в Чечне, заказные убийства в Москве и Санкт-Петербурге, а главное — взрыв в подземном переходе.
По своему обыкновению, усевшись в кресло в торце стола, немного ссутулившись и положив перед собой руки, ладонь на ладонь, он как-то исподлобья осмотрел всех, кто сидел за длинным столом, и произнес свое любимое:
— Ну, что будем делать?
Президент после разминки на «тропе разведчиков» , не излучал энергии, он скорее напоминал догорающую свечу, так были физически измотаны все его члены. Но несмотря на страшную мышечную боль в ногах, нравственно он был на высоте, ибо переломил себя и лишний раз утвердился в том, в чем его постоянно убеждали в разведшколе — резервы человеческого организма безграничны. Единственное, что оставило неприятный осадок от уик-энда — отмена воскресного посещения полигона Шторма, с которым они планировали «вволю настреляться „. Он просто не мог встать на ноги и отсыпался целое воскресенье. Да и жена заявила ультиматум: «Хоть ты и президент, а я тебе объявляю импичмент и сажаю под домашний арест… А если ослушаешься… будешь сидеть на голодном пайке“. Что это за паек, он прекрасно знал, как знал замашки своей половины иногда урезать этот паек, в зависимости от ее требований и от его поведения. Так повелось с молодости и тут уж никакое президентство ничего изменить не могло.
— Хорошо, — сказал он, — я не поеду сегодня на полигон, но ты полетишь со мной в Бочаров Ручей, хотя бы на недельку. — Это, конечно, была разведка боем.
— Вот об этом забудь. У тебя своя служба, у меня своя, которую, кстати, я очень люблю. И не хочу, чтобы меня воспринимали и оценивали по штатному расписанию Кремля… Да и скука там у вас в этом Ручье несусветная, одни деловые встречи и разговоры, разговоры…
А ему только этого и надо было: в его планы в ближайшем будущем не входили курортные вояжи с семьей на отдых. У него намечалась прогулка иного рода, о чем пока ни одна живая душа даже не подозревала…
— С кого начнем? — спросил Путин и посмотрел на министра МВД Рушайло.
И зазвучала старая песня: ведется расследование. Арестовано трое подозреваемых. Составлен фоторобот на одного человека. который скорее всего и оставил в переходе те злосчастные сумки со взрывчаткой. Словом, ничего определенного. Никаких фактов, ни малейших намеков на благополучный исход расследования.
— А вы, случайно, не забыли, сколько человек погибло при взрыве и сколько сейчас страдают в ожоговом центре? — спросил Путин.
Такая экспрессивность обычно не свойственна президенту и все сидящие за столом были удивлены самим тоном вопроса. Наступило щекочущее нервы
— Конечно, я знаю об этом и более того, сегодня у меня намечена поездка в больницу… Пострадавшим оказывается материальная поддержка…
— Это не по вашему ведомству, это забота социальных служб. Скажите, вы можете хоть на пятьдесят процентов гарантировать, что подобные взрывы в ближайшем будущем в Москве не произойдут?
Рушайло отреагировал моментально:
— Могу! Предпринятые нами меры… Но тут дело не только в Москве. Сейчас нашими спецслужбами ведется разведка в нескольких городах… Особенно явные признаки присутствия террористов отмечены в Волгограде, Воронеже, и в других регионах России. Мы с начальником антитеррористического Центра уже наметили кое-какие мероприятия.
Путин перевел взгляд на Платонова.
— Тогда давайте послушаем полковника Платонова.
Полковник хотел подняться со своего места, но президент рукой дал отмашку — мол, сиди, докладывай без лишних церемоний.
И Платонов рассказал о своих личных впечатлениях от инспекционной поездки по городам, в которых наиболее высок риск террористических вылазок. Больше всего он посвятил времени Воронежу, а точнее, Нововоронежской АЭС, на которой он побывал.
— Скажите, товарищ Платонов, вам известны прецеденты нападения на атомные станции? Я имею в виду не только наш регион, но вообще в мире…
— Только киноверсии.
— Но они тоже поучительны. Например, «Китайский синдром» , в котором, по-моему, весьма убедительно высвечена проблема безопасности подобных объектов.
— Я согласен с вами, но в этом фильме станцию защищали не от террористов, а от журналистов, а это две большие разницы.
Кто-то бросил реплику:
— Террорист с журналистом одного поля ягода.
Путин повел глазами — хотел засечь смельчака, который, надо полагать, холуйски пытался ему потрафить. Накануне в газете «Московский комсомолец» появилась грязная статья об окружении президента, в которой недвусмысленно намекалось, что «король достоин своих царедворцев».
— Мы сейчас не обсуждаем тему гласности или журналистской этики, — отрезал президент. — Я хочу быть уверенным, что завтра наши СМИ не объявят на весь свет сенсацию года: что-де в таком-то городе России кучка бандитов захватила АЭС и просит взамен все содержимое нашего Центрального банка. Или голову президента страны вместе с головами депутатов Госдумы…
Платонов, с сильным характером человек, спокойно и здраво смотрящий на вещи и потому президентские слова пропустил мимо ушей. Это для него был «овощной салат» и не более. Но вместе с тем он понимал, что президент, как профессионал, знает, чем могут кончиться игры с захватом АЭС и тут в справедливости его слов не откажешь.
— Товарищ президент, смею вас заверить, недоступность той же Нововоронежской АЭС весьма высока, хотя я бы не стал уверять вас, что такой захват в принципе невозможен. Заверив вас в этом, я бы совершил должностное преступление.