Прибрежник
Шрифт:
Поросенок тоже вскочил и, недоуменно хрюкнув, уставился круглыми глазками прямо в побагровевшее лицо шефа. Нэти невольно отметил почти осмысленный взгляд парнокопытного.
– Надеешься на родственников?! – просипел Гарунди сразу изменившимся голосом. – Напрасно!
– Привет всем!
В комнату впорхнула Элен в сдвинутой набекрень шляпке, в платье с тремя рядами кружев, с крошечным ридикюльчиком в руках. Хрупкое создание пронеслось через комнату, окутало присутствующих ароматом цветочных духов, чмокнуло в щечку хозяйку, хлопнуло по спине Макса и обернулось к гостям:
– Здравствуйте!
Но улыбка в один миг сбежала с губ юной
Что здесь делают эти люди? – глядя почему-то на поросенка, спросила Элен в пространство.
Угрожают нам, – ответила Ирил спокойно.
В карих глазах Элен появился нехороший блеск, шляпка полетела вслед за сумочкой.
Я так не люблю бояться! – задумчиво протянула девушка. – Может мне сказать папе, Ирил?
Не стоит отрывать папу от государственных дел. Господа просто покинут наш дом и больше не вернутся. Макс, проводи гостей!
Поросенок, словно только и ждал приказа. Тряхнув головой так, что уши громко хлопнули, он хрюкнул басом и по-собачьи оскалил зубы. Ирил взяла племянницу под руку и повела вон из комнаты.
– Вы еще пожалеете! – шеф морского отдела злобно пнул покусывающего его брюки поросенка. Макс взвизгнул и отскочил было, но тут же, как таран, устремился на обидчика. Сорок килограммов живого веса ударили по ногам Гарунди и заставили его оказаться у входной двери быстрее, чем это расстояние преодолел лейтенант.
– Осторожнее, господин! – воскликнула встревоженная горничная. – Вы сломаете нам дверь!
8
Сходя со ступеней, Нэти оглянулся на притихший, сумрачно поблескивающий стеклами дом. Хотя уже стемнело, ни один огонек не был зажжен за оконными переплетами! Рикат невольно поежился, представляя, как сгущаются тени в гостиной, погружается во мрак лакированная спина зубастого чудовища, сквозь темноту скалятся маски…
– Занятная семейка! – по тону чувствовалось, что Гарунди явно не в настроении. – Знаешь, кто отец той прелестной малютки? – Рикат пожал плечами. – Вице-губернатор округа. Его первая жена Мари Лаэт, урожденная Полякова, умерла семь лет тому назад, оставив ему сорокатысячное состояние и маленькую дочь. Сестра жены взяла на себя воспитание девочки. Состоянием он распорядился сам. Улавливаешь мою мысль?
Со своими бы разобраться! – огрызнулся Рикат. – Зачем вы мне это говорите? Я, как дурак, гоняюсь за призраками, а вы тем временем спокойно роетесь в бумагах компании «Ютер»!
Гарунди усмехнулся уголками губ:
– Не горячись, лейтенант. Идем.
Прогуливаться по вечернему Стэкату было гораздо интереснее, чем по дневному. Все те, кто днем корпел на государственной службе или таскал на плечах мешки в порту, а также те, кто кормил, обстирывал и грабил город, и даже те, кто его охранял и застраивал, не говоря уже о тех, кто находился здесь проездом, все они к вечеру выползали на улицы, чтобы поболтать с соседями, продемонстрировать новую шляпку своей жены, переглянуться с чужой или просто напиться в «Пристанище». О женщинах и говорить нечего. Те, кого не допускали на приемы в губернаторском доме, непременно выходили, чтобы обсудить тех, кто там часто бывал, а избранные спешили обменяться последними сплетнями,
Шеф морского отдела был популярен в городе, большая часть жизни которого вращалась вокруг порта. Шефа узнавали даже в цивильном, подобострастно снимали шляпы или томно вздыхали вслед, а он продолжал шагать, ни на кого не обращая внимания.
– Я действительно поднял бумаги компании «Ютер». Ее пароходы удерживали пальму первенства на основных линиях сообщения вплоть до восемьдесят седьмого года, когда один из пароходов Данни погиб на скалах в районе маяка Доп. Из ста восьмидесяти девяти человек, находившихся на борту, спаслись восемьдесят два. Полгода спустя его «Альфа» столкнулась в тумане с янвайским грузовым пароходом «Гавич». «Гавич» получил сильные повреждения, «Альфа» через два часа пошла ко дну.
Корнелий Данни так и не смог оправиться от этого удара. Его последний пароход «Мари» был продан с аукциона в Гарвате, но перед этим он еще успел сходить к острову Сазе. Ну, лейтенант, блесни знаниями!..
– Остров Сазе – Южная колония?
Белое пятно на карте Южной колонии. Освоено лишь побережье, и это несмотря на пятнадцатилетние усилия Королевства!
– А какой был груз?
– Двадцать четыре ящика свиных копыт.
– Чего?!
– Копыта свиные! – четко повторил Гарунди, – Двадцать четыре ящика. Кстати, ты знаешь, почему Ирил Данни выпустили из шинлийской крепости, хотя обычно мы выдаем Янвае государственных преступников?
– За примерное поведение?
– За услуги, оказанные королевскому двору. Было личное распоряжение государыни.
Гарунди замолчал. Он и так сказал уже слишком много. Хотя Риката интересовало все, относящееся к владельцам «Миража», однако неожиданная разговорчивость шефа показалась ему дурным предзнаменованием. До сих пор Рикат ловил контрабандистов и нарушителей правил стоянки судов. Не послужит ли откровенность Гарунди предисловием к переброске Нэти в распоряжение особого сыска? Вот, не было печали!
Поглощенный своими мыслями Рикат зазевался и отдавил лапу моське какой-то дамы. Обе взвизгнули. Дама разразилась было гневной тирадой, но, узнав Гарунди, тут же переменила тон. «Не соизволят ли господа почтить вниманием завтрашний обед?» Шеф скорчил пренебрежительную гримасу, после чего дама тихо исчезла, а прогулка продолжалась.
9
В свете газовых фонарей толклась мошкара. Прохожие попадались навстречу все реже, и, наконец, только запоздалый мороженщик с пустой тележкой, торопливо сорвал с головы шапку, раскланялся и поспешил пройти мимо. Спектакль в театре Кошечки Лори начался уже давно: несколько экипажей и автомобиль торчали перед освещенным зданием, из которого неслись бравурные звуки оперетты. Нэти тяжело вздохнул, представил на мгновение нарумяненные щечки Кошечки и вздохнул еще раз. Пауза затягивалась.
Наконец Гарунди свернул в пустынный, ведущий в сторону набережной проулок, потом шагнул в арку между домами (Нэти последовал за ним), зачем-то оглянулся по сторонам.
– Я вижу, прогулка вам наскучила? – (Здесь он опять перешел на «вы»). – Можете идти! – Рикат не успел обрадоваться. – Впрочем, постойте! Неужели вам не хочется знать, зачем я, собственно, столько говорил?
Больше всего в этот момент Нэти хотел бы сидеть в театральном буфете и пить коньяк, дожидаясь конца спектакля.