Приход ночи

Тихомиров Артем Юрьевич

Я стала открывать замки, но руки тряслись, и я не сразу совладала с ними. Вскоре в квартиру ворвался сосед. Он чуть не сбил меня с ног, я прижалась спиной к стенке.

— Что у вас тут? — Его голос был точно слоновий рев.

Я что-то ответила.

— Чего?

От него пахло дешевым табаком. Я это ощутила даже после того, как прокурила всю квартиру.

— Я, видимо, воду не выключила…

— Не выключила!

Он сам побежал в ванную, распахнул дверь, после чего я оказалась в потоке витиеватых яростных

ругательств. Страх настолько парализовал меня, что я не могла двинуться с места. Сосед угодил в воду, которой был покрыт пол. Я слышал его голос, отдающийся эхом в ванной комнате.

— Ну, чего вы там встали?.. — Снова ругательства. — У меня весь потолок залит, вся штукатурка промокла! Как вы…

— Я забыла!

— Забыла? Ага, пьяная!

— Это не ваше дело!

Тут я разозлилась — и это позволило мне двигаться. Я приблизилась к дверям ванной комнаты, возле которых, сипло дыша, высился здоровенный сосед.

— Как это не мое дело? Вы мне все там испортили! Сами сидите и бухаете…

— Перестаньте материться, — сказала я.

— Да вы… Посмотрите! Посмотрите только! Тут целое засраное море, мать вашу!

— Заткнитесь!

— Чего! Гляньте сами… Я выдернул пробку… А…

Тут, видимо, он заметил, что я черных очках. Замолчал. Задышал.

— Не могу посмотреть, — сказала я.

— Но… Надо же быть внимательней-то! Ну! Что теперь делать!? — Сосед смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд, когда вытаращены глаза.

— Извините, я случайно. У меня были дела. А потом я напилась…

Сосед что-то пробормотал насчет чокнутых теток, которые пьют как лошади. Я оставила это без внимания.

— Мне надо было напиться… А вот это вот — случайность!

— Ну, убирайте! Убирайте с пола-то, а то ведь течет, — сказал сосед.

— Уберу. Все равно вас уже затопило.

— Вы знаете, сколько нужно на ремонт! Я не буду на свои деньги ремонтировать!

Я чуть не обматерила его. Я была пьяная и меня могло понести в любой момент. Адреналин от испуга и алкоголь сделали из меня фурию. Я только и ждала момента.

Сосед помолчал, потом вполголоса сказал: «Черт побери!»

— Вам заплатят, — сказала я.

— Кто? Вы хозяйка?

— Нет, моя подруга. Мы вместе живем.

— Ага. И когда это случится? Когда?

— Она приедет через два дня. Уматывайте отсюда давайте!

— Чего?

— Идите домой! — зарычала я. — Не действуйте мне на нервы!

— Я же еще и действую?..

— Мне что, у вас в ножках поползать, чтобы вы поняли, что я не нарочно оставила воду?!!

— Да нет…

— Вот и мотайте. Я все расскажу хозяйке. Она с вами свяжется.

— Когда?

— Через два дня!

Сосед двинулся к выходу. Мне хотелось придать ему ускорения пинком.

— Но вы следите впредь, чтобы такого не было!..

Я выдала длинную тираду, где употребила весь свой запас нецензурных слов. Сосед,

испугавшись, ретировался. Видимо, решил не связываться с пьяной истеричкой. Правильно сделал. Я слышала его вопли на лестничной площадке, а потом внизу прогрохотала дверь. Я принялась считать до десяти, чтобы унять ярость, и думала, что вполне способна разнести сейчас всю Танину квартиру.

Как только я успокоилась, на меня с новой силой навалилась усталость; кажется, я не спала уже неделю и все время делала что-то бессмысленное — куда-то бегала, кого-то безрезультатно искала, просила о помощи и думала, думала, думала, наблюдая, как перегорают синапсы в моем мозгу. Сил у меня не осталось вообще. Я ходила, ничего не соображая, словно марионетка на веревочках. Чтобы не упасть, я присела на тумбочку. В голове гудело, положение усугубляли звуки из телевизора — реклама надрывалась так, словно через пять минут ее вообще запретят ее показывать.

Надо принять обезболивающее и снотворное. Нет, снотворное только после того, как я разберусь с водой на полу в ванной. Меня не останавливало то, что таблетки в сочетании с алкоголем могли вызвать отравление. Спать. Это мое единственное всепоглощающее желание. Я усну и проснусь только тогда, когда вернется Таня. А там… Сейчас нет смысла об этом думать — да и сил нет. Посидев в прихожей, я встала и поплелась в ванную, достала ведро и тряпку. Весь пол был залит водой. Я ступила в нее, и сланцы тут же промокли.

Не обратив на это внимания, я опустилась на колени прямо в мокрое и стала на ощупь собирать то, что вылилось. Мое сознание на время выключилось, руки действовали самостоятельно; провести тряпкой по полу, чтобы она впитала воды, потом выжать ее над ведром. Сколько раз я так сделала, не знаю.

Задыхаясь и чувствуя, как болят колени, я встала, вылила грязную воду прямо в раковину, прополоскала тряпку… Таня меня уничтожит за то, что я сотворила. Рожки да ножки от меня останутся, можно не сомневаться. Я представила ее, кричащую, красную от ярости. Скандал будет почище того, что она мне закатила по поводу Артура. Как я смогу оправдаться в этот раз? Тогда я отстаивала собственную правду и знала, что имею все основания идти в контратаку. Здесь ситуация другая. Глупость наказуема. Глупость — это порок.

Когда-то я делала глупости — и поплатилась. Таня правильно сделает, если накажет меня. Как? Может быть, выгонит. Неплохой вариант для нас двоих. Я уже говорила ей, что готова. Если сейчас Таня решится поставить крест на наших отношениях, я буду готова… Я прополоскала ведро, бросила туда тряпку. Вернула ведро на место. Выключила воду, проверила краны, куда они направлены. Здесь все нормально. Я выключила телевизор в большой комнате, не имея понятия, сколько времени. Неважно. Я налила полную кружку вина, закурила, взяла три таблетки — две снотворные, одну обезболивающую.