Прима Мемори
Шрифт:
Кирк подошел к охранявшим Спока часовым и сказал:
– Думаю, коммодор уже сказала вам, что мы придем?
Сработало. Первый охранник отдал честь, чего на звездолете вообще никто не делал, и рявкнул:
– Так точно, сэр!
Кирк даже моргнул от удивления, что его, в общем-то простой вопрос, вызвал такую реакцию, но затем, спохватившись, тоже козырнул.
– Так держать! – пробормотал он, затем прошел мимо солдата и остановился у открытой двери в корабельный отсек для арестованных. За мерцающей сеткой защитного поля, их ожидал Спок, хладнокровно сложив руки за спиной и невозмутимо
– Добрый день, капитан, доктор. – Спок произнес это так, словно они только что случайно встретились на прогулочной палубе.
Кирк с Маккоем тоже поздоровались с ним, после чего капитан повернулся ко второму охраннику.
– Сними поле, солдат, – приказал он.
– Сожалею, сэр, – отозвался тот, – приказ коммодора. Вам разрешено встретиться с арестованным, но не вступать с ним в прямой контакт.
Кирк взглянул на нашивку солдата на рукаве, прочитал его имя и быстро ответил:
– Сержант Гилмартин, вам известно, какие наказания предусмотрены во всеобщем Регулирующем Уложении пункт двести двадцать семь за нарушение правил содержания задержанных и несоблюдение их прав на кораблях Звездного Флота?
– Н-н-нет, сэр – внезапно побледнел охранник.
– В таком случае, советую вам немедленно снять защитное поле и позволить врачу войти к задержанному, пока вам самому не пришлось на практике узнать, что там предусмотрено.
Голос Кирка приобрел стальное звучание, но увидев, что сержант все еще колеблется, капитан решил прибавить строгости.
– Рядовой! – окликнул он, явно давая понять, что собирается пустить в ход этот самый пункт Уложения о наказаниях.
Сержант Гилмартин, бросив беспокойный взгляд на своего напарника, решил, что у него нет особых причин проявлять ненужное служебное рвение.
– Я должен поговорить с коммодором, сэр, – осторожно произнес он.
– Сделайте одолжение, – великодушно разрешил Кирк.
Сержант отошел к встроенной в стену панели внутрикорабельной связи, а Маккой в это время наклонился вперед и прошептал:
– А что, действительно есть такой пункт во всеобщем Уложении?
– Совершенно верно, двести двадцать семь «В» – отозвался с той стороны двери Спок как о чем-то само собой разумеющемся.
У Маккоя от удивления округлились глаза, а Кирк состроил обиженное лицо.
– Доктор, неужели вы думаете, что я стал бы врать в таком деле? – Он повернулся к Боунзу спиной и посмотрел на подходившего сержанта.
Переговорив по интеркому, Гилмартин сдался.
– Прежде, чем вы войдете, мы должны вас осмотреть, – извиняющимся тоном сказал он.
– Пункт двести двадцать семь «С», – подтвердил Спок.
– Придется мне запомнить это на тот случай, если я еще раз сяду играть с тобой в покер, – проворчал Маккой, пока Гилмартин обследовал их с капитаном своим трикодером, а второй охранник проверял содержимое медицинского чемоданчика.
– А что вы имеете в виду, доктор? – капитан невинно посмотрел на своего друга.
– А то, что ты, оказывается, не всегда блефуешь. Иногда ты и правду говоришь.
– Только если меня можно проверить, – улыбнулся Кирк и добавил: Запомни это, док.
Сержант Гилмартин, удовлетворенный показателями своего
– Рад видеть вас, капитан, – приветствовал их Спок. – Я был уверен, что коммодор Вулф попытается помешать любой вашей попытке встретиться со мной.
– У нее не было выбора, – ответил Кирк. – Я ваш законный адвокат. Глаза Спока совершенно явственно сверкнули, и Кирк, заметив это, тут же поспешил добавить?
– Разумеется, пока не будет назначен опытный специалист. Глаза старшего офицера приняли нормальное выражение, и он с явным облегчением произнес:
– Законный способ обойти желания коммодора.
– Это Маккой придумал, – сказал капитан, проходя к письменному столу.
– Вот как? – Спок подозрительно покосился на доктора, который в эту минуту уже приложил поблескивающий металлом сканнер к его груди и через окошко дисплея на своем трикодере начал считывать показания.
– Что это все такое, Спок? – спросил Кирк, указывая на стол, весь заваленный лентами и распечатками с корабельных принтеров.
Старший офицер пожал плечами, – Коммодор запретила мне пользоваться компьютерами, поэтому я решил, что должен продолжать свою работу с печатными материалами.
– Ужасно, – нахмурился капитан, и это были для него не просто слова.
Одно дело сидеть в кресле, ощущая на коленях приятную тяжесть и тепло настоящей книги, и уноситься вдаль времен и пространств вслед за героями или наслаждаться глубокими философскими выводами автора, его поэтическими находками. Но совсем другое дело – РАБОТАТЬ с книгой, читая страницу за страницей, не имея под рукой ни возможностей компьютера, чтобы проводить вычисления, ни дисплея, на котором можно воочию увидеть полученные результаты. Подобный метод работы казался настоящим варварством.
– Да, я тоже считаю, что это чрезвычайно неэффективно, – согласился Спок, – Коммодор как-нибудь объяснила, почему она не дает вам работать с компьютерами? – задумчиво спросил Кирк, просматривая заголовки книг и статей, подобранных Споком для своей работы. Здесь лежали труды по сельскому хозяйству, много журналов по экономике, и капитан удивился такому странному набору. Эта тематика как-то не вязалась со служебными обязанностями Спока.
– Нет, не объяснила, – ответил вулканец и закатал рукав, чтобы дать Маккою возможность взять кровь на анализ. – Хотя, думаю, будет логично предположить, что она опасается, как бы я не испортил компьютерную систему контроля и управления, Он замолчал и стал наблюдать, как ампула на конце вакуумного шприца доктора Маккоя наполняется его зеленой кровью.
– Разве можно нарушить систему контроля и управления с одного дистанционного терминала? – нахмурившись, спросил Кирк. – Они у себя на звездолете привыкли рассматривать компьютерную систему как основную и главную, но все же…
– Я всегда считал это возможным, если иметь достаточно времени, чтобы выработать соответствующую программу, – подтвердил его опасения Спок. – И поскольку коммодор запретила мне доступ к компьютерам, следует признать, что и она считает вероятной такую возможность.