Прима Мемори

Ривз-Стивенс Джудит

Кирк сделал себе мысленную зарубку на будущее: внести соответствующее предложение об усовершенствовании системы в свой очередной доклад командованию. Если у кого-то все же окажется достаточно времени для создания такой программы, то «Энтерпрайз» будет зависеть от воли любого пассажира или злоумышленника, который получит доступ к самому обычному компьютерному терминалу на звездолете.

– Ну, раз уж коммодор не возражает против обычного чтения, может, я могу еще что-нибудь сделать для вас? – спросил Кирк, усаживаясь за стол и приглашая Маккоя со Споком присоединиться

к нему.

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы помогли мне встретиться с академиком Шрадеком, – отодвигая стул и усаживаясь на него, сказал Спок.

– Он тоже хотел бы вас увидеть, – кивнул капитан. – Академик приходил ко мне в тот вечер, когда вас взяли под стражу, и просил организовать встречу с вами.

Маккой улыбнулся.

– Ох, уж эти волнующие встречи профессоров со своими студентами, да, Спок? Столько воспоминаний!

– Совсем наоборот, доктор. Мне надо многое узнать от Шрадека.

– Что, например, мистер Спок? – заинтересовался Кирк.

– Видите ли, капитан, Шрадек – выдающийся историк, занимающийся изучением закономерностей общественного развития и их соотношением с современностью. Его анализ ситуации на колониях Юпитера в вашей системе позволил провести их политическое объединение, а разработанные им мирные предложения положили конец гражданской войне на Като Два.

– А ему за это дали Премию Мира, – добавил Кирк.

– Совершенно верно. Вскоре после прекращения вражды на Като Два академика попросили принять участие в работе комиссии по расследованию причин голода на Планете Шермана.

– Ну, это же старые новости, мистер Спок, – вступил в разговор Маккой. – Несколько лет назад мы, помнится, доставляли туда новые сорта зерна.

– Правильно, доктор. Но эти новые сорта не смогли прижиться на планете так быстро, как планировалось. Очень серьезными оказались экономические различия на планетах в этом секторе. А еще серьезнее то, что проявления Синдрома Шермана замечены и на других сельскохозяйственных мирах.

– Синдром Шермана? Звучит прямо как название пьесы или фильма, хмыкнул Кирк.

– Уверяю вас, это очень точное название. Так назван целый комплекс различных явлений: и не урожаи, и политическое неустройство, и просчеты экономическом планировании на планетах, которые еще только осваиваются.

Полный анализ этого синдрома был проведен на Гамме Мемори, однако из-за отсутствия, а вернее, недостатка данных к какому-либо окончательному решению прийти не удалось. Слишком слабо связаны между собой причина и следствие.

– Ну, если, как вы говорите иногда, некоторые колонии не сразу вступают в золотой век изобилия, то я тут еще не вижу оснований для беспокойства, – сказал доктор Маккой. – Это просто обычный хозяйственный риск. Дайте колонистам достаточно времени, чтобы как следует просчитать все или изучить все сложности нового мира, и я уверен, урожай на этих планетах резко подскочит.

Вдруг Кирк не выдержал:

– Да ладно вам! Послушайте, Спок, какое все это имеет отношение к обвинениям против вас? Если никакого, то, думаю, у нас есть более важные темы для разговора.

– Ну, я просто

хотел объяснить, почему мне необходимо увидеться с академиком Шрадеком. Тогда я мог бы выяснить у него, почему он отвергает гипотезу о существовании Шермана. Моя логика не принимает его основных аргументов, и я хотел, чтобы он меня просветил по этому вопросу.

– Достаточно ясно, – подвел итог разговору Кирк, – и Шрадек хочет с вами встретиться, чтобы объяснить свою точку зрения на этот вопрос…

– Академик не знает о моем интересе к этому предмету. Я не общался с ним с тех пор, как покинул Вулкан.

– Тогда, может, он хочет просто из вежливости поздороваться с вами, предположил Маккой. Кирк поднял руки ладонями вверх.

– Джентльмены, пожалуйста, давайте перейдем к главному вопросу.

И они перешли. Еще раз Спок вспомнил все свои действия с той минуты, как коммодор Вулф транспортировалась на борт крейсера и его подвергли допросу. Еще раз поразмыслив над подробным рассказом Спока, они все пришли к выводу, что люди Вулф действовали так, словно у них были только неопределенные подозрения, а не точные факты. Но сколько бы раз они снова и снова ни возвращались к анализу того, что им было известно, никто из них, даже Спок, не смог сделать хоть какого-то мало-мальски логичного заключения.

В конце концов все, с чем они остались, – это несколько фактов и цепь вопросов, на которые не было ответов. Кто-то оглушил двух часовых, охранявших каюту Спока. Этот человек или его сообщник затем пробрался в дилитиевую лабораторию и отключил защитное поле ускорения в тот самый момент, когда группа экскурсантов со Скоттом вошла в отсек, где они все могли погибнуть, если бы дилитиевые кристаллы по-прежнему были подсоединены к цепи.

Коммодор Вулф появилась на корабле с уверенностью, что Спок может предпринять нечто в этом роде. И когда инцидент произошел, она убедилась в его виновности. Но и у нее нет ни отпечатков пальцев, ни свидетелей, ни компьютерных записей. Только подозрения.

Когда они начали обсуждать возможные варианты, Кирк припомнил загадочные упоминания коммодора о каком-то Т'Пеле. Спок посуровел.

– Вот как, – произнес он, – коммодор не объяснила, что это значит?

– Нет, – покачал головой Кирк, – но у меня такое ощущение, что это чье-то имя.

– Вы знаете кого-нибудь, кого так зовут, Спок? – спросил Маккой.

Спок пожал плечами.

– Среди вулканцев имя Т'Пел широко распространено. Я сам знаю несколько ТПелов, и у меня есть четыре родственника, которых так зовут.

Кирк кивнул.

– В корабельном компьютере более пятнадцати тысяч справок с таким набором звуков, почти все – женщины с Вулкана.

– А остальные? – поинтересовался Маккой.

– Слова из разных языков. В основном диалектные слова, обозначающие глагол «пить».

– Полагаю, вы стали искать дальше, – уверенно сказал Спок.

– Конечно. Я запросил компьютер дать мне информацию о всех Т'Пелах, которые хоть как-то связаны с вами.

– И?…

Кирк пожал плечами.

– И я обнаружил биологические показатели ваших четырех кузин.