Прима
Шрифт:
— Да, расскажи нам, — сказал Юрий, садясь вперед.
Следующие полчаса она рассказывала, мы ее не перебивали. И хотя вначале она говорила короткими фразами, срывая голос, пытаясь собраться с мыслями, а может быть, пытаясь сгладить факты, в которые не хотела углубляться, к моменту окончания разговора она стала спокойнее. Словно выплеснутые слова помогли ей хотя бы немного снять стресс, который она испытывала в течение последней недели в одиночестве.
— Мне все равно, что будет со мной, но я не допущу, чтобы что-то случилось с бабушкой, Юрием или тобой, — тихо сказала она,
— Ну, мне не все равно, что с тобой случится, — сказал я, — и Юрию тоже.
— Да, — сказал он, хотя на мгновение показалось, что он погрузился в раздумья.
Наконец, он перевел взгляд с Клары на стену. Я проследил за его взглядом и увидел картину с изображением нашей матери, и вдруг что-то, сказанное Кларой, взорвалось в моем сознании.
— Подожди, скажи мне еще раз. Что именно Николай сказал о том человеке на его пути? — сказал я и увидел, что Юрий кивнул, словно задаваясь тем же вопросом.
Клара посмотрела между нами, ее глаза наполнились болью, и я понял, что затронул то, что она пыталась скрыть.
— Расскажи нам, — тихо повторил я.
— Он признался, что избил человека, который подслушал что-то о планах Братвы перевезти партию кокаина. Он не хотел… убивать его. По крайней мере, сначала. Но когда двоюродный брат высмеял его за то, что он… пидарас, Николай выстрелил в него, а потом бросился…
Ее глаза проследили за взглядом Юрия так же, как и мои.
— Алек… Юрий, мне очень жаль, — сказала она, и слезы, которые она сдерживала, начали проливаться. — Николай… он… он назвал этого человека Максимом…
— Наш отец, — сказал Юрий сквозь стиснутые зубы. — Этот ублюдок убил нашего отца, избив его за то, что какой-то мудак назвал его пиздой? И потом он, блядь, смеется над этим? Я убью этого сукина сына!
Я практически сбросил Клару со своих коленей, торопясь встать и схватить Юрия, когда он попытался прорваться мимо меня. — Подожди!
— Ни за что на свете, — сказал Юрий, вырываясь из моей хватки.
— Пожалуйста, Юрий, — добавила Клара, потянувшись, чтобы положить свою руку на его руку. — Ты никогда не доберешься до него. Он окружен своими головорезами, а в пентхаус нельзя попасть, не поднявшись на лифте, и, уверяю тебя, никто в "Дрейке" не позволит тебе просто так ворваться туда и расправиться с одним из самых высокооплачиваемых клиентов.
— Не говоря уже о том, что вас обвинят в убийстве, — добавил я, подняв руку, когда он посмотрел на меня. Если бы взгляды могли убивать, я был бы уже умер там, где стоял. — Я знаю, я знаю, — сказал я. — Я хочу, чтобы он умер так же, как и ты, но я не хочу потерять тебя в этом процессе, и я не очень люблю оглядываться через плечо до конца жизни, если каким-то чудом нам удастся убить этого ублюдка.
— Ну и что? Зажмем хвост между ног и уйдем? — Юрий фыркнул. — Говоришь как слабак. Нашему отцу было бы стыдно…
— Да пошел ты! — сказал я, оборвав его, когда ярость захлестнула меня. Заставив себя успокоиться, я покачал головой. — Слушай, с позором я могу справиться. Но твоя смерть? Это то, чему я не желаю быть свидетелем. — Отпустив его руку, я взял руку Клары и тоже вырвал ее из рук Юрия.
Юрий выглядел неубежденным, его кулаки по-прежнему были сжаты по бокам.
— Мама хотела бы, чтобы мы взяли паузу и все обдумали, — сказал я.
Это не было ложью. Мать постоянно внушала нам, что нельзя срываться с места по собственной прихоти. Она никогда не признавалась, что, возможно, мой отец поступил именно так, и это стоило ему жизни. Всплыло еще одно воспоминание, и я снова сел, повернув Клару к себе лицом.
— Расскажи нам еще раз, что он сказал о своем кузене.
— Николай назвал его Лукой, а застрелил он его потому, что тот сделал ему замечание, что Николай… ну, вы понимаете. Я думаю, что это был первый раз, когда Николая проверяли, и когда его двоюродный брат высмеял его, сказав, что он не настоящий мужчина…
— Николай застрелил его и выставил все так, будто его двоюродный брат покончил жизнь самоубийством, попав в ДТП, — закончил я за нее. — Он не мог убить сына Григория Петрова и остаться безнаказанным.
Это было не очень красиво, но зато заполнило несколько пробелов, которые я обнаружил, изучая обстоятельства аварии. Например, почему отец шел по редко используемой дороге так далеко от своей работы и нашей квартиры? Как могли остаться такие глубокие синяки, если смерть остановила бы его кровь? Какова вероятность того, что член братвы покончил с собой в знак сожаления о том, что в рядах русской братвы считалось скорее обрядом посвящения, чем преступлением? Этого легко избежать, если в руки нужных людей попадет достаточное количество рублей. Николай сделал все возможное, чтобы его двоюродного брата считали каким-то слабаком, трусом, покончившим с собой. Вдруг начало вырисовываться начало плана.
— Я должна идти, — сказала Клара, и вместе с ее словами исчезли и обрывки плана.
— Только через мой труп, — сказал я, крепче сжав руки Клары.
— Я должна, — сказала Клара, вырываясь, хотя это стоило ей боли. — Если я не сделаю этого… если он узнает, что я тебе что-то рассказала, он первым делом причинит вред бабушке. — Когда я открыл рот, настала ее очередь покачать головой. — Ты знаешь, что я права, Алек. Я лучше сама умру, чем позволю этому случиться.
— Блядь, — сказал я, понимая, что она права, хотя от этого легче не становилось.
— Все в порядке, — мягко сказала она. — Не так уж плохо, если я его послушаюсь. Он приглашает меня куда-нибудь поесть, и там будут и люди. Что-то вроде того, чтобы показать меня перед тем, как мы поедем в Нью-Йорк на шоу.
Мысли проносились в моей голове, и я успел ухватить одну из них, прежде чем она пронеслась мимо. — Подожди… как Николай вообще узнал, где ты?
Клара отвела взгляд, впервые после того, как рассказала правду, и в голове снова зазвенели тревожные колокольчики.