Прима
Шрифт:
— От нее ничего не слышно, — сказал Юрий, открывая бутылку с водой, которую я взял по дороге на репетиционную площадку. — Я думал, она с тобой.
— Нет. — Я посмотрел на сцену и увидел пустое место, на котором должна была стоять балерина, одетая в купальник, на ногах — подаренные мной балетки, а светлый хвост слегка покачиваться, следуя сложным шагам хореографии Юрия. Я был уже на полпути к своему кабинету, когда обернулся. — Привет, о чем ты хотела поговорить со мной вчера вечером?
— Звонил какой-то парень, расспрашивал о Кларе, —
— Репортеры звонят постоянно…
— Правда? — сказал Юрий, закатив глаза так же язвительно, как и его тон. — Поверь мне, я в курсе. Он не делал вид, что хочет знать что-то, кроме ее личной жизни. Ничего о балете. На самом деле он намекнул, что она не прочь трахнуть босса, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. — Он сделал паузу и окинул меня долгим взглядом, но я не клюнул. Наконец, он пожал плечами. — Мне показалось… ну, не знаю… не в тему, наверное.
Юрий был опытен в отбивании любопытных репортеров, но при этом знал, как пройти тонкую грань, ведь нашей компании точно не нужны обиженные репортеры, пишущие плохую прессу. — Что ты ему сказал?
— Предложил ему позвонить в пресс-службу и договориться об интервью.
Я кивнул. — Сообщи мне, если он позвонит еще раз, — проинструктировал я.
— Обязательно, — сказал он и, сделав последний глоток, выбросил бутылку в мусорное ведро, после чего хлопнул в ладоши и повернулся к сцене. — Перерыв окончен, приступайте ко второму акту.
Я продолжил путь к своему кабинету. Мое нутро начало подрагивать, и я понял, что что-то не так.
27
Клара
Доехав до последнего поворота на улицу, ведущую к дому, я выбросила в окно очередной план. Даже если бы мне удалось найти какую-то огромную сумму денег, чтобы попытаться откупиться от него, Николай рассмеялся бы мне в лицо. О, он все равно взял бы у меня деньги, но, скорее всего, использовал бы купюры для прикуривания своих сигар, чтобы показать мне, что его нельзя купить — по крайней мере, на мои деньги. У него были все необходимые средства, а если нет… что ж, достаточно было щелкнуть пальцами, и кто-нибудь нашел бы для него необходимую сумму, какими бы незаконными ни были его доходы.
Задохнувшись, я осознала, что затаила дыхание, пока не подъехала достаточно близко, чтобы увидеть, что у моего подъезда нет машин. Ни солидного черного Audi, ни вычурного серебристого Lamborghini не загораживали мне пространство. Поблагодарив звезды за то, что Алека здесь нет, и поверив, что Николай останется в "Дрейке", если, конечно, я не появлюсь, я взяла сумочку и телефон, чтобы успокоиться. Судя по маленькому экранчику, у меня было меньше пятнадцати минут, чтобы переодеться и добраться до отеля.
Хотя, конечно, Николаю было наплевать на то, что на мне надето, да и вообще он не позволил бы мне долго оставаться в одежде… Я была уверена, что моя одежда будет порвана, пока я буду нести свое наказание… наказание, необходимое потому, что я решила уехать.
Но нет, я была еще сильнее, чем в ту ночь четыре года назад. На этот раз я не позволю затянуть себя в зависимость. Я не сомневалась в этом. Это было выживание, и ничего больше. Я не позволю этому человеку стать моим наркотиком.
Только не снова.
Глядя на дом, который я превратила в свое жилище, я позволила всему, от чего я отказывалась, пронестись в моей голове. Балет Волкова, доверие людей ко мне, мои отношения с Алеком…
Алек.
Естественно, Алек. Я должна была отказаться от него, чтобы пройти через все это. Я не могла тащить его за собой. Одно дело — отказаться от собственной карьеры, я это уже делала и пережила, но стоить ему его театра… стоить тех, кто зависел от него и Юрия… Я никак не могла этого сделать. Я могла быть эгоисткой, когда дело касалось меня, но не Алека. Я полюбила его, заботилась о нем. Я не могла втянуть его в ад вместе с собой. Это была не его битва. Это была не борьба Юрия или кого-то еще, кроме меня.
Я должна была держаться одной.
Мне очень не хотелось думать о том, чтобы отказаться от Алека, но он ни за что не захочет меня, если я уйду к Николаю. Даже если он мог простить мне бессмысленный секс, как цену, которую я должна была заплатить, чтобы держать Николая подальше от моей бабушки, Алексей никогда не смог бы простить мне отказ от обещания не уходить из компании.
Он поверил в меня, привлек в театр, а я рисковала потерять все. Я понимала это, но все равно не могла остановиться. Я должна была это сделать, и не было ничего достаточно сильного, чтобы удержать меня от этого выбора. Но я не могу… не хочу, чтобы из-за меня пострадал другой человек.
Без Алека я ничто. Без него я бы полностью рассыпалась. Не было бы никакой основы, на которой я могла бы существовать. Снова и снова я пыталась оправдать свои действия. Повторяла одни и те же мысли, отчаянно надеясь, что как-нибудь все исправлю. Но это было неправильно. Я понимала, что это неправильно. Но у меня все равно не было другого выхода.
Возможно, если я буду осторожна, то смогу найти способ уйти, не разрушив человека, которого я полюбила всеми фибрами своего существа. Может быть, я смогу сохранить все в тайне.
Рассматривать покаяние как просто… поступок, который можно совершить и забыть.
Приняв решение, я захлопнула дверь машины и, скрежеща резиной по бетону, выехала задним ходом из двора и рванула в обратном направлении.
***
— Мистер Коз… Козлов… ждет меня. — Даже в такой хорошей форме, как у меня, стресс и беготня, которую мне пришлось совершить из-за сроков, которые я боялся пропустить, заставили меня задыхаться и прижимать руку к боку, где пульсировал шов.
Секретарша провела взглядом по моей фигуре, неодобрительно нахмурившись. — Конечно, мисс…