Примета

Ваншенкин Константин Яковлевич

ВЕНОК МАЯКОВСКОМУ

Нелепость — Маяковскому венок, Какой-нибудь кладбищенский вьюнок. Над горечью внезапного конца Ему — венок Садового кольца. Ему венок — шаги тюменских вышек, Ему венок — страны читальный зал,— Над бандой поэтических рвачей и выжиг Которую он тоже предсказал.

ПОЭТЫ ЧИТАЮТ ЕСЕНИНА

Седые важные поэты Есенина читают вслух. Отчасти трогательно это, Однако зал довольно

сух. Один его читает воя, Но зал опять же не согрет. Они Сергея старше вдвое — И в этом, видимо, секрет.

У ПАМЯТНИКА ПУШКИНУ

У памятника Пушкину — толпа. Так прежде было только в юбилеи. Не заросла народная тропа, А новые добавились аллеи. Отрезок даже маленький возьмем: В сентябрьский полдень, около «Известий», Я липы здесь сажал в сорок восьмом,— Тогда поэт стоял на старом месте. Была Москва тогдашняя слышна, Но словно отдаленно, как в тумане. Плыла, по сути дела, тишина — В теперешнем, новейшем пониманье. Вращается времен веретено, Над площадью совсем иные зданья. И разыскать друг друга мудрено Всем тем, кому назначены свиданья.

СОБРАТ

Я из жалости когда-то, А еще ниотчего, Похвалил стихи собрата Дорогого одного. Что я сделал, боже правый! Как я высказался «за»?.. Начал он, дыша отравой, Всем заглядывать в глаза. Так желал он откровенно Беспрерывной похвалы, Что его разбухла вена От вливающей иглы. Вот опять стоит напротив, Средь асфальта и травы,— Вновь кончается наркотик В остывающей крови.

ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ

— Скажите, а над чем Работаете вы?— И сразу же за тем, С наклоном головы: — Скажите, а когда Вы начали писать? — А в ранние года Вы кем хотели стать?.. Вставая всякий раз, Записку ли суя, Он спрашивает — вас, Но слышит — лишь себя. Таким он и возрос: Ему во цвете лет Важней задать вопрос, Чем получить ответ.

ОДНОМУ ЗНАКОМОМУ ЧИТАТЕЛЮ

Этих книг тебе не прочитать Ни за что на свете. Для тебя стоит на них печать, Ибо книги эти— Книги для ума и для души, Разные такие — Для тебя чрезмерно хороши. Ты прочтешь другие. Здесь на полках — всевозможных книг Столько тысяч! Ты проходишь, безмятежно в них Взглядом тычась.

«Писатель-одиночка…»

Писатель-одиночка (В столице сорок лет) Назвал собаку Ночка — Как в детство взял билет. Собака-невеличка Хозяину близка. Но то ж коровья кличка, По родине тоска. По сладостному мигу, Что за сердце берет,— По вдумчивому мыку Под

вечер у ворот. По отческому дому, Росистому лужку, По теплому, густому, Парному молочку.

СТАТЬЯ

Зная задачу свою И с удовольствием даже, Критик кончает статью О дорогом персонаже. Перенасыщен раствор И удручающе сладок, Но все равно до сих пор Нечему выпасть в осадок.

ПЕРСОНАЖ

Был не склонен к мести, А скорее к лести. Знал любые вести, Был всегда при месте. Вдруг его со стула, Где сидел сутуло,— Языком слизнуло Или ветром сдуло…

ФИЛОСОФЫ

— Не замечали б света, Когда б за ним не тьма… — И не ценили б лета, Когда бы не зима… — Худые любят толстых, А толстые худых… Пора в речах и тостах Вам сделать передых.

«Все спорят кругом…»

Все спорят кругом, Рассуждают, крича. А он ни о ком Никогда — сгоряча. Ему — ничего, Пребывает в тиши, Хоть кол у него На макушке теши. И что ж это так Не вредит ему шум? Он робок? Чудак? Или он тугодум? Да нет, ерунда. Его главный порок — Как с гуся вода, Как об стенку горох.

ОПОЗДАВШИЙ

По стеклу стекали Капли дождя… Он писал стихами, Долго прождя. Не считал сначала Это за труд, Что и означало: Напрочь сотрут. Упустил, профукал, Медлить привык. И уперся в угол. В гулкий тупик. И хотя из кожи Лезет, сопя, Не хватает все же Веры в себя.

НОВИНКА

Сделано все второпях, Словно без веской причины. Нет в этих вялых строках Необходимой пружины. Все в них давно решено. Да и развитие книги, Можно сказать, лишено Элементарной интриги. …Мимо— в дорогу свою Осень уходит литая… Возле прилавка стою, Бедную книжку листая.

АКТЕР

Познакомился с актером — Был обманут в сотый раз Дивным обликом, которым Прежде он меня потряс. Да, он был привязан к сцене И к экрану столько лет! Сам сойти попробуй с тени Со своей. Ты скажешь: бред. Он держался даже мило, Он понравился сперва. Но ему не нужно было Говорить свои слова.