Принц Галлии
Шрифт:
— Но? — эхом отозвался Филипп. Едва лишь увидев Эрнана, он почувствовал что-то неладное. А чуть позже у него возникло подозрение, что Шатофьер узнал нечто, потрясшее до глубины души, и теперь, пусть и неумышленно, он оттягивает тот момент, когда ему придется сообщить эту ужасную весть. — Да скажи, наконец, что стряслось!
— Сударыня, — заговорил Эрнан, обращаясь главным образом к Бланке. — Как вы, наверное, догадались из нашего разговора с Филиппом, я только что…
— Да, вы допрашивали сообщника — это я поняла. И кто же он?
— Сам виконт Иверо.
Бланка вздрогнула и недоверчиво поглядела на него.
— Боже правый! Вы…
— Да, моя принцесса.
— И что это за сведения? — холодно спросила Бланка, всем своим видом показывая, что доводы Эрнана не убедили ее.
— Между прочим, — добавил Филипп, с укоризной глядя на друга, — я не давал тебе таких полномочий. Указания были четкими и ясными — запугивать, но не применять насилие.
— К счастью, мне хватило ума не следовать твоим указаниям.
— К счастью?!
— Именно так — к счастью. К счастью для Жоанны Наваррской.
— Она-то здесь при чем?
— А при том, что сегодня ровно в час пополуночи Рикард Иверо должен встретиться в верхнем коридоре галереи с неким сообщником, предположительно, с самим графом Бискайским, и помочь ему в убийстве княжны Жоанны.
— Пресвятая Богородица! — воскликнула Бланка. — Да что вы говорите, граф?!
Ошарашенный Филипп с немым вопросом уставился на Эрнана, который тем временем невозмутимо продолжал:
— В этом самом преступлении и сознался виконт Иверо. Он утверждает, что абсолютно непричастен к заговору Александра Бискайского с целью убийства госпожи Маргариты и ничего не слышал о нем.
— Но разговор…
— Не напоминай мне об этом! — раздраженно рявкнул Шатофьер. — Я ничего не понимаю! Ровным счетом ничего. Я вдолбил в свою тупую башку, что собеседником графа был Рикард Иверо — будто бы он единственный отверженный принцессой любовник… Но ведь все, решительно все свидетельствовало против виконта. И этот разговор на ристалище: «Она поступила с тобой по-свински… Она отступилась от тебя», и эти слова, что присутствующие не в счет, когда речь шла о родственниках — неужели я превратно истолковал их?… Нет, я отказываюсь что-либо понимать! Или я глупец и редкостный тупица, или же… Тысяча чертей! Из-за своей дурацкой самоуверенности я чуть было не позволил Александру Бискайскому совершить сразу два убийства — сестры и кузины. Мне просто повезло, что Рикард Иверо, непричастный к покушению на принцессу Маргариту, все же оказался замешанным…
— Повезло?! — гневно оборвала его Бланка. — Вам повезло! Да вы с ума сошли!.. Боже милостивый! Как же так?… Как мог Рикард… Как он мог?… Он… Он…
Филипп обнял ее за плечи и привлек к себе, чтобы утешить, но тут Бланка, так же внезапно, как и взорвалась, взяла себя в руки и успокоилась.
— Прошу прощения за мою несдержанность, — сказала она Эрнану. — Но вы должны понять меня. Елена Иверо моя лучшая подруга, и я… я просто не могу поверить, что ее брат способен на такое… на такую мерзость. Он совсем спятил, он сумасшедший, он полностью потерял рассудок. Зачем, ну зачем ему убивать Жоанну? Что она ему сделала?… Да, конечно, порой она поступала не совсем порядочно по отношению к нему, но разве это повод для убийства? Это… — Бланка коснулась ладонью лба, словно желая убедиться,
— Да, — согласился Эрнан. — Это самый настоящий кошмар. Но и это еще не все.
— А что еще? — Бланка сложила руки на коленях. Ее бледное лицо не выказывало ровно никаких эмоций, взгляд был отрешенным. — Говорите, граф, я готова услышать все, что угодно.
— Виконт Иверо пошел на это преступление ради денег.
— Что?! — воскликнул Филипп.
Щека Бланки нервно дернулась.
— Не может быть! — почти простонала она.
— Он сам в этом признался. Граф Бискайский скупил у ростовщиков все его долговые обязательства — на восемьдесят тысяч скудо — и пообещал отдать их виконту после убийства княжны Жоанны.
— Но почему? — произнес Филипп. — Зачем графу Бискайскому убивать свою сестру?
Эрнан нахмурился и как-то странно поглядел на Бланку.
— Виконт Иверо сказал, что все, кому надлежит это знать, знают почему… Я тоже знаю — вернее, догадываюсь.
— Знаете?! Но откуда? Кто вам сказал?
— Я сам догадался, сударыня. Обычно братья и сестры не стесняются нежничать друг с дружкой на людях — и это вполне естественно. Однако… Последние три недели я тщательнейшим образом следил за поведением вашего супруга и заметил одну характерную деталь: княжна Жоанна откровенно избегает брата — при всем том, что она очень привязана к нему, — и в присутствии посторонних держится с ним слишком уж сухо, с такой нарочитой официальностью, что это не может не вызвать подозрений. Простите за прямоту, моя принцесса, но я осмелюсь предположить, что госпожа Жоанна… э-э… является камнем преткновения в ваших отношениях с графом. Поэтому он решил избавиться от нее, видимо, в надежде, что со временем вы простите его прегрешение и помиритесь с ним.
— О чем это вы тол… — начал было Филипп, как вдруг умолк на полуслове, челюсть его отвисла, а во взгляде появилось понимание, смешанное с изумлением. — Черти полосатые! Значит, вот почему ты…
Бланка резко толкнула его локтем в бок.
— Прекрати! Сейчас же! — Минуту она помолчала, пристально глядя Эрнану в глаза, затем произнесла: — Пожалуй, вы правы, граф. Я еще не знаю наверняка, но… Если бы Жоанна умерла, то со временем я, может, и смирилась бы с фактом моего замужества… Конечно, образцовой супружеской четой мы бы не стали… Впрочем, сейчас не то время и не очень подходящие обстоятельства, чтобы детально обсуждать этот вопрос. Возможный мотив убийства Жоанны мы выяснили, а теперь нам надо решить, что делать дальше.
— Поэтому я и обратился к вам, принцесса, — сказал Эрнан. — Госпожи Маргариты в замке нет…
— Да ну! — встревожился Филипп. — Куда же она подевалась? А вдруг граф Бискайский запланировал на эту ночь оба убийства?
— В таком случае, он прогадал. Этой ночью госпожа Маргарита находится в надежных руках. Она… — Шатофьер осекся и быстро взглянул на Бланку. — Она и граф Шампанский сейчас в усадьбе лесника.
— Ага, понятно, — проговорил Филипп и тут же вскипел: — Так почему вы ничего ей не рассказали?!
— Когда мы уезжали, то не знали, что она там… то есть мы с Гастоном не знали, зато Симон знал. Он с графиней де Монтальбан… гм, оставим это. Одним словом, он видел в окно, как они подъехали к усадьбе и вошли в дом, но не счел нужным сообщать нам об этом до тех пор, пока мы не прибыли в замок.
— Вот недотепа!
— Да нет, просто всю дорогу он дремал. Перед самым нашим отъездом я вытащил его тепленьким с постели и даже не потрудился как следует растормошить. Так что вина за все целиком лежит на мне.