Принц (ЛП)
Шрифт:
— Какая ты? — спросил я. Она не могла принадлежать к касте выше Четвертой, раз здешняя еда вызывала у нее столько восторга.
— Что, прости? — переспросила она, не поняв, что я имел в виду.
Я не хотел показаться грубым, поэтому начал издалека.
— Вторая? Третья?
— Пятая.
Так значит, она была одной из Пятых. Я знал, что отец будет не слишком рад нашему с ней сближению, но, в конце концов, он сам позволил ей здесь оказаться.
— О, что ж, тогда еда действительно весомый повод, чтобы остаться, — я снова рассмеялся, и решил, наконец, узнать имя этой занятной юной леди. — Прости, не могу прочесть, что
Она покачала головой. Если бы она спросила, почему вдруг я не знаю ее имени, я не сразу бы решил, какой ответ прозвучал бы лучше.
Я мог бы соврать, сказав, что я настолько завален работой, что у меня просто нет сил и времени запоминать все их имена. А мог бы сказать правду, признав, что все это время я слишком переживал, чтобы начать заочно знакомиться с ними.
Но мне не пришлось говорить ни того, ни другого.
— Я Америка.
— Что ж, превосходно, — сказал я с улыбкой. Я поверить не мог, что она оказалась здесь — с таким-то именем. Ее назвали в честь прежней страны, упрямой и погрязшей, земли, в которой мы с великим трудом навели пусть и нестабильный, но все же порядок. Но, опять же, возможно отец для того и выбрал ее — чтобы показать, что мы окончательно отошли от прошлого, за которое так глупо до сих пор цеплялись повстанцы; что это имя больше не имеет никакой силы.
Ну а я всегда находил в этом слове нечто мелодичное.
— Америка, милая, я искренне надеюсь, что ты найдешь в этой клетке что-нибудь, за что стоит побороться. После всего, что я сейчас услышал, могу только представить, что будет, если ты в тебе проснется желание победить.
Я спустился со скамьи на землю, вставая перед ней на одно колено и беря ее за руку. Она задержала свой взгляд на наших сплетенных пальцах, так и не поднимая его, чтобы посмотреть мне прямо в глаза, и я возблагодарил небеса за это. Потому что иначе она бы заметила, как поражен я был, когда впервые по-настоящему увидел ее. В самый подходящий момент облака рассеялись, и луна осветила ее лицо. Как будто недостаточно было того факта, что она не боялась в моей компании быть собой. Нет, она, к тому же, была еще и ослепительно красива.
Под густыми ресницами притаились голубые, словно лед, глаза — живительная прохлада, компенсирующая пожар ее волос. Ее кожа была безупречно гладкой, а щеки чуть розовели после плача. Ее нежные полные губы были слегка приоткрыты.
В моей груди что-то встрепенулось, словно огонь заполыхал в камине от крохотной искры, словно солнце согрело своими лучами холодный полуденный воздух. Это тепло задержалось на мгновение в моем теле, творя необъяснимые вещи с моим пульсом.
— Если хочешь, я скажу прислуге, что тебе нравится сад. Тогда ты сможешь приходить сюда по ночам, и стражники тебя не остановят. Однако мне будет спокойней, если один из них будет тебя сопровождать, — я решил не беспокоить ее, объясняя, как часто на нас нападали. Если она будет в саду, когда повстанцы решат напасть, стражник проводит ее в безопасное место.
— Не думаю… что мне от тебя что-то нужно, — она осторожно выдернула свою руку из моей и отвела взгляд.
— Как пожелаешь, — меня несколько огорчил ее ответ. Что такого ужасного я сотворил, чтобы она так меня отталкивала? А может быть, эту девушку попросту невозможно было завоевать. — Ты скоро зайдешь внутрь?
— Да, — прошептала она.
— Тогда я оставлю тебя наедине с твоими мыслями. Возле дверей будет
Я не хотел ее торопить, и все же чувство тревоги не покидало меня.
Я боялся внезапного нападения и не хотел подвергать жизнь этой девушки опасности, даже несмотря на то, что она не проявляла ко мне ни малейшего интереса.
— Спасибо… эм, Ваше Высочество, — на этот раз я уловил в ее голосе некоторую уязвимость, и понял, что дело, возможно, было вовсе не во мне. Кто знал, может она просто не могла справиться со всем, что так внезапно на нее навалилось? Разве я мог винить ее за это? Заведомо ожидая отказа, я все же решил рискнуть еще раз.
— Милая Америка, ты окажешь мне услугу? — я снова взял ее за руку, и она настороженно посмотрела на меня. Было что-то сильное в ее взгляде, словно она искала ответы в глубине моих глаз и ни за что не отступила бы, не добившись от меня правды.
— Возможно.
Это дало мне надежду, и я просиял.
— Не упоминай об этом при других участницах. По правилам, мне не полагается видеться с вами до завтра, и я не хочу, чтобы кто-нибудь обиделся, — я прыснул, и тут же пожалел об этом — порой я ненавидел свой смех. — Хоть я и не назвал бы нашу сегодняшнюю прогулку романтическим свиданием, учитывая, как ты на меня орала всего пару минут назад. Что думаешь?
И тут, наконец, Америка одарила меня игривой усмешкой.
— Точно нет! — она легко вздохнула. — Я никому ничего не скажу, обещаю.
— Спасибо, — мне следовало бы оставить ее уже тогда. Но что-то внутри подтолкнуло меня сделать еще один рискованный шаг. Возможно, роль сыграло то, что меня воспитали в вечном стремлении преуспеть, никогда не останавливаясь на достигнутом. Я поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал ее. — Доброй ночи, — я ушел прежде, чем она успела обрушить на меня всю силу своего гнева.
Мне хотелось оглянуться, чтобы увидеть выражение ее лица, но я сдержался, понимая, что если прочту в ее глазах отвращение, момент будет бесповоротно испорчен. Если бы отец мог читать мои мысли, он бы сейчас был просто в ярости. Но после всего, что произошло в этот вечер, я был уверен, что смог бы стерпеть очередную его нотацию.
Я дошел до дверей и обратился к стражникам.
— Ей нужно побыть одной. Если она не вернется в течение получаса, ненавязчиво попросите ее зайти внутрь, — я пристально посмотрел им обоим в глаза, чтобы убедиться, что они правильно меня поняли. — И еще с вашей стороны будет весьма резонно никому ни слова об этом не говорить. Все ясно?
Они кивнули, и я направился к центральной лестнице. Позади себя я услышал, как один стражник спросил другого:
— А что такое "резонно"?
Я закатил глаза и продолжил свой путь вверх по ступеням. Оказавшись на третьем этаже, я чуть ли не бегом припустил в свою комнату.
Мой балкон выходил как раз в сторону сада. Я не хотел выходить наружу, боясь, что она меня заметит, но я подошел к запахнутым ставням и слегка раздвинул шторы.
Она задержалась еще минут на десять, постепенно успокаиваясь. Я наблюдал за тем, как она, смахнув последние слезы со щек и отряхнув свою ночную рубашку, направилась внутрь. Я подумывал о том, чтобы выбежать в вестибюль на втором этаже, чтобы мы снова "случайно" встретились, но в итоге отказался от этой затеи. Она все еще была расстроена, и, возможно, немного не в себе. Если у меня с ней и были какие-то шансы, было разумнее подождать до завтра.