Принцесса льда
Шрифт:
…Хотя Сергей Васильевич продолжал твердить, что Маша «стабильна вдоль и поперек», все же побаивался за короткую, сорванную на Европе, и заменил каскад «лутц-тулуп» на «сальхов-тулуп».
– С таким набором в первую тройку, конечно, не попадешь, – сказал он, – зато прыгнешь наверняка и в произвольной уже поборешься!
…Они сидели на диванчике, дожидаясь оценок. На экране в замедленном режиме шел повтор Машиной программы – отдельные эпизоды, в основном прыжки.
– Я почему-то боялся, что ты вот здесь тройной засадишь, – сказал Сергей Васильевич на повторе бедуинского в «ласточку». – Сейчас, думаю, выкинет она какой-нибудь фортель…
Оценки оказались довольно приличными
– Великолепно, – Сергей Васильевич потирал руки. – Дело за произвольной. Тут-то ты себя покажешь!
Произвольную она начала смело, без мандража. Голова была ясной, движения выверенными. С каждым удавшимся элементом уверенность возрастала. Трибуны щедро аплодировали. На очереди был коронный каскад «лутц-тулуп-риттбергер», и Маша приняла мгновенное решение. Да, она «выкинет фортель» – «засадит» каскад на последней минуте, чтобы увеличить его стоимость! И вместо каскада прыгнула тройной сальхов.
До конца программы оставалось меньше минуты. После серпантина – сложнейшей дорожки шагов – Маша перешла на ход назад и покатилась на левой ноге, готовясь к лутцу…
Зрители, комментаторы, судьи видели, как «надежда российской сборной» Мария Климова при заходе на прыжковый каскад ни с того ни сего подвернула опорную ногу и перескочила на другую, чудом удержав равновесие. По трибунам прошелестело «Аах-х-х», комментаторы грешили на неровности льда, но не могли объяснить того, что последовало дальше. Вместо каскада фигуристка начала вращаться в либеле. Не меняя ноги, села в волчок. Поднялась в заклон без захвата конька, по-прежнему вращаясь на правой ноге. Судьи нахохлившись взирали на затянувшуюся комбинацию вращений без смены ноги и, наверное, подозревали, что Мария Климова сошла с ума. Наконец, музыка закончилась…
…Маша с трудом катилась к дверце в бортике и где-то там, далеко-далеко, как в тумане, видела недоумевающее, с широко раскрытыми глазами лицо Сергея Васильевича.
– Что стряслось?! – крикнул он.
– Нога, – прошептала Маша и повалилась ему на руки…
Глава 35 Как правильно целоваться
Рентген не показал ни перелома, ни трещины, но утаенная в свое время травма аукнулась третьей степенью растяжения и на три недели упекла Машу под домашний арест. Из-за разрыва связок нога раздулась, как у слона, в первые дни приходилось то и дело прикладывать обжигающий лед, пока не спал отек; потом делать компрессы и массаж, трижды в день мазать ногу разноцветными мазями, отчего она переливалась всеми цветами радуги, и перетягивать эластичными бинтами. Когда последний бинт был размотан, скомкан и отправлен в мусорное ведро, Маша первым делом поехала в школу олимпийского резерва – глотнуть родного воздуха и повидаться с группой.
Народу на катке было раз-два-три и обчелся: Лариса занималась с Полиной и Аленой. Полина заулюлюкала, Лариса провозгласила: «Вот она, наша олимпийская надежда!», все трое зааплодировали.
– Жидкие, но восторженные аплодисменты, – смеясь, сказала Алена.
Да, несмотря на сорванную концовку произвольной программы, по сумме баллов Маша заняла на чемпионате мира десятое место. А войти в десятку означало получить путевку на Зимние Олимпийские игры в следующем году.
О тренировках не могло быть речи еще две-три недели; впрочем, сезон выступлений так и так подходил к концу. А с ним и учебный год. И снова надвигались экзамены, как облачный фронт. Если английский, математика или биология были кучевыми облаками, то физика – грозовой тучей, сулившей град, ураган и прочие
Она готова была завести с мамой разговор про репетитора, но та ее опередила:
– Почему бы не попросить кого-нибудь из одноклассников тебе помочь?
И Машу осенило. Не одноклассников – Гошу! Он же занимался в физико-математическом кружке. И в программе по физике наверняка ориентируется!
Они не созванивались с того дня, когда Маша отказалась сходить с ним в кино. Он тогда вроде не обиделся. Или просто не подал виду? Маша нашла в «контактах» его телефон. Звонить или не звонить? Весы колебались то в одну, то в другую сторону. Что, если он пошлет ее куда подальше? Или просто не ответит? Наконец перевесило «звонить».
Гоша взял трубку сразу же.
– Привет, Маш, – сказал он, как будто ждал ее звонка.
– Привет! – Маша выдохнула с облегчением. – Слушай, Гош, такое дело, у меня аттестация в мае… В общем, я тебя хотела попросить… Я в физике ни в зуб ногой. Ты не мог бы мне с задачами помочь? Я вообще без понятия, с какого конца за них браться.
– Нет проблем, – спокойно сказал Гоша.
Через пять минут раздался звонок в дверь.
– Что, прямо сейчас? – с удивлением спросила Маша, а сама радостно улыбалась. При виде Гоши она не испытала ни малейшей неловкости, хотя с момента последней встречи минуло полтора года.
Гоша значительно поднял палец.
– Как говорит наш дорогой шеф, куй железо, не отходя от кассы, – процитировал он.
Бегло просмотрел список тем и задачи, напевая под нос: «А нам все равно, пусть боимся мы волка и сову», попросил листок и ручку и быстренько «разбросал» задачи по темам.
Первым в списке стоял третий закон Ньютона.
– Это элементарно: действие равно противодействию. Тут главное вот что…
Когда Маша путалась, отвечая на вопрос, Гоша укоризненно говорил: «Семен Семеныч!..», а Маша, пародируя Семен Семеныча, стукала себя по лбу, восклицая: «А-а-а-а-а!..» На обоих напал смешной стих: сыпать фразами из «Бриллиантовой руки», «Джентльменов удачи» и других старых комедий.
– Так что такое механические колебания?
– Которые совершаются под действием внутренних сил… Ой, нет, нет, которые повторяются через равные промежутки!
– О, йес, йес, герл! Рубишь фишку!
Они занимались четыре часа и прошли девять тем, после чего Маша решила с десяток задач: первую с Гошиными подсказками, остальные – сама. Разделалась с последней задачей и демонстративно откинулась на спинку стула, закатив глаза, как покойник.
– Свободу Юрию Деточкину! – громогласно объявил Гоша. И уже своим обычным голосом предложил: – Может, пройдемся?
Маша отпросилась у мамы до одиннадцати, они с Гошей беззаботно сбежали по лестнице и вышли на улицу. Небывало теплый апрель воцарился в городе. Безудержное солнце било в оконные стекла, надрывались воробьи, зацветали первые вишни, прохожие в рубашках и платьях с коротким рукавом выглядели совсем по-летнему.
…Они махнули на бульвар, прошагали его до конца, свернули в боковую улочку, откуда попали на широкий проспект, а с проспекта – в извилистый переулок и прошли, по Машиным расчетам, не меньше трех остановок метро. И без умолку болтали, словно наверстывая упущенные полтора года. Маша упомянула, что на будущий год – о чудо! – едет на Олимпийские игры.