Принцесса льда
Шрифт:
После диспансеризации, на которой у Маши обнаружился низкий гемоглобин и зачатки близорукости, Сергей Васильевич превратился в недреманное око и преследовал ее, как охотник дичь. Стоило Маше показаться на катке, как он бросался к ней, вооруженный секундомером, хватал за руку и мерил пульс.
– Шестьдесят! – он звонко защелкивал крышку секундомера. – А положено сколько? Пятьдесят! Вывод? Не восстанавливаешься, как полагается! Ты должна спать днем.
– Но врач сказал, что я в нормальной форме.
– Тогда почему круги синие под глазами?
– Я не умею днем спать. Не хочется…
– А кто тебя спрашивает?! Это приказ, который не обсуждается! Как в армии, как в отряде космонавтов! По графику положено спать – и космонавт спит как миленький. Нечего мне тут демократию разводить! Ей, видите ли, «не хочется», а здоровье как сквозь пальцы утекает…
Маша выходила на лед – он снова выскакивал из засады:
– Размялась?
– Да.
– Я не видел, чтобы ты разминалась!
– Но я только что с хореографии. Мы там растяжки делали, позы учили…
– И что с того? Ледовая разминка – это особая статья. Она необходима, как воздух! На льду мы проделываем такие штуки, которые противоречат нормальной человеческой физиологии! Несовместимы с ней! Гимнастику для глаз сделала?
– Д-да… То есть нет пока, но после тренировки я каждый раз ее делаю, честное слово!
– И после тренировки, и перед ней! При мне!!
С виду безропотно, а втихомолку скрипя зубами (сколько ж можно нависать над человеком, как дамоклов меч!), Маша приступала к глазной гимнастике. Нужно было с силой зажмуриться, сосчитать до шести, потом открыть глаза и посмотреть вдаль, тоже считая до шести. Часто и легко моргать в течение минуты. Многократно смотреть то на кончик носа, то вдаль, потом вращать глазами по кругу в обе стороны с максимальной амплитудой, не поворачивая головы. Последние два упражнения, казалось Маше, специально придумали для того, чтобы развивать у людей косоглазие; она украдкой рассматривала свое отражение в стеклянном ограждении катка – проверяла, не окосела ли. После глазовращений Сергей Васильевич отпускал ее на ледовую разминку. Но и тут не оставлял в покое.
– Чего ради ты задаешь себе такую физическую нагрузку? Сотня приседаний в «пистолетике» не поможет сделать многооборотный прыжок. Ты не в марафонцы готовишься, не в тяжелоатлеты! Ты должна уметь сохранять энергию четыре минуты с копейками, иначе первую половину произвольной катаешь, а вторую – ползаешь… И учиться взрывному усилию – вырабатывать механизм, который включается на короткое время. Для этого нужно делать паузы и накапливать энергию. А после паузы – раз! – и взрываться!.. Чтобы показать все, на что ты способна!.. Кстати, ты над показательным номером думаешь?
Использовать короткую или произвольную программу в качестве показательного номера не разрешалось; в прошлом сезоне Маша с Ларисой придумали «Танец Чарли Чаплина» и поставили его с помощью Ирины Владимировны. Маша выезжала на лед в цилиндре и с тросточкой, загримированная, с нарисованными
Они часами самоотверженно ломали головы в поисках новой идеи. Но идея никак не приходила, а время поджимало.
– Мы не будем впадать в отчаяние, – твердо сказала Лариса, повторяя слова персонажа из «Особенностей национальной охоты». – Мы поставим себе задачу: вспомнить какого-нибудь знаменитого комика, которого можно перенести на лед. И не сойдем с места, пока ее не решим. Это должно сработать. Думай, кто самый смешной!
– Джим Керри смешной, – сказала Маша. – Что, если сделать танец по мотивам фильма «Маска»?
– М-м-м… Можно помозговать, – протянула Лариса. – Но там вся соль в сюжете. Его танцы сами по себе не такие уж смешные… Еще мысли?
– Смешной Семен Семеныч из «Бриллиантовой руки», герои «Джентльменов удачи»…
– Не везде в мире знают Юрия Никулина или Евгения Леонова, а нам нужен кто-то безусловно узнаваемый. Погоди-погоди, Юрий Никулин, кажется, создавал свой цирковой образ, ориентируясь на Бастера Китона. Это был известный комик! Правда, я мало о нем знаю.
– Сейчас узнаем побольше. – Маша взяла в руки мобильник. – У меня Интернет подключен. Так, что нам пишут про Бастера Китона? «Человек с каменным лицом», «комик без улыбки»… «В шесть месяцев упал с лестницы…» «Несколько раз чуть не погиб в пожарах и железнодорожных катастрофах…» «За один день размозжил себе указательный палец, сунув руку в машину для отжима белья, получил кирпичом по голове, был вынесен смерчем из окна верхнего этажа…» Ой, какой ужас.
– Ладно, Бог с ним, с Бастером Китоном, – Лариса махнула рукой. – Посмотри, какие еще есть популярные комики.
– Джеки Чан, – сказала Маша. – Пишут, что из-за сложнейших трюков, которые он выполняет во время съемок, на нем живого места нет, весь в синяках и шишках… Стив Мартин. Он, по-моему, не очень смешной. Бенни Хилл, Роуэн Аткинсон… Ой, у них слишком специфический юмор. Луи де Фюнес, Пьер Ришар…
Они перебрали кучу комиков, популярных и не очень. Никто из них не подходил для «переноса на лед».
– А почему, собственно, мы в этих комиков уперлись рогами? – сказала Лариса. – Как будто, кроме них, в мире нет никого смешного!
– Есть еще клоуны, – подсказала Маша.
– Точно! Но просто клоуна изображать – это как-то плоско, банально. Известными клоунами были Карандаш, Олег Попов…
– А их везде в мире знают?
– Вряд ли, – вздохнула Лариса. – Карандаш к тому же Чарли Чаплина напоминает. Получится повтор. Как будто мы не в состоянии придумать ничего нового и эксплуатируем один и тот же образ. Ты сама-то знаешь какого-нибудь знаменитого клоуна?