Принцесса маори
Шрифт:
Даниэль тяжело вздохнул.
— Вы поженились в тот день, когда это случилось. Вы даже не провели вместе первую брачную ночь!
— И что? Ты думаешь, мы терпеливо ждали, когда у нас появится возможность любить друг друга?
Даниэль побледнел. Неужели она забыла о том, что уговорила Даниэля подождать, и они пока не спали друг с другом?
— Этого я вообще знать не хочу. Считаешь, что ты единственная, кто переживает утрату Адриана? Думаешь, мне так просто смириться с мыслью, что он больше никогда не вернется?
Еву бросало то в жар, то в холод. От злости у нее покраснели щеки, она сжала кулаки.
— У нас была настоящая большая любовь, которую узнают с первого взгляда! — прошипела она, резко отвернулась и зашагала к отелю.
И только когда Ева уже почти дошла, она заметила, что Даниэль не пошел вслед за ней. Она остановилась и обернулась, но у ворот кладбища его тоже не было.
Ева побежала назад, звала его, но Даниэль исчез. Она даже вернулась к могиле, но все было напрасно. Ева сожалела о том, что выпалила ему в лицо. Конечно, он неправильно истолковал ее последнюю фразу о том, что Адриан был ее самой большой любовью, в противоположность Даниэлю!
Она еще раз окликнула его, потом перестала искать и пошла обратно в направлении отеля «Масоник» в надежде, что он отправился туда другой дорогой и что они встретятся уже там.
Она не могла скрыть своего разочарования, когда не увидела его в ресторане вместе со всеми остальными.
— Где вы так долго были? — поинтересовалась Люси.
— Я постояла еще немного одна на кладбище и подумала, что Даниэль уже присоединился к вам, — быстро ответила Ева, но по проницательному взгляду Люси поняла, что ей не верят.
— Вы поссорились? — шепнула та.
Ева кивнула.
— Выйдем на минутку наружу. Ты выглядишь так, словно сейчас упадешь в обморок.
Не снимая пальто, Ева последовала за Люси к двери отеля. Она бегло взглянула на обновленный фасад в стиле ар-деко.
— Что случилось?
— Я наговорила Даниэлю много ужасных вещей.
— Ах, Ева, дитя мое, он простит тебе это, потому что любит больше всего на свете.
— Возможно, но если нет, то мне это совершенно все равно! — упрямо заявила Ева. — Я сама больше не знаю, смогу ли я полюбить его когда-нибудь так, как любила Адриана.
— Если бы вы жили в Веллингтоне и у вас была бы собственная семья, ты бы не так мучительно вспоминала об Адриане.
— Но я этого не хочу. Я хочу все время о нем думать, пока живу. И не забывать о нем ни на секунду! — бурно возразила Ева.
Люси вздохнула.
— Совсем забывать его, конечно, не надо, но однажды все станет по-другому. Поверь мне, тогда и утрата не будет казаться такой горькой.
— Спасибо, что ты стараешься мне помочь, но я все же думаю, что ты не можешь себе представить, как внезапно, в один день теряешь навсегда самого любимого человека…
— Мне
Ева насторожилась.
— Тебе нужно непременно рассказать мне свою историю до конца.
— Я как раз хотела тебя об этом попросить. Я могу тебе что-нибудь надиктовать, пока вы еще в Нейпире, а остаток — когда я навещу тебя в Веллингтоне?
— Конечно, до отъезда у меня еще много времени. В бюро я больше не могу ходить. А Даниэлю нужно доделать проект торгового дома для мистера Уильямса. Хозяин, мистер Форд, отказался, потребовав, чтобы проект передали другому архитектору.
— Ты сделаешь это. А если я скажу, что история будет для Береники?
Ева изменилась в лице.
— Для Береники? Твои воспоминания? После всего, что она тебе сделала?
— Она должна их получить только после моей смерти. В день, когда вскроют мое завещание.
— Не выдумывай! — возмутилась Ева. — Зачем ты вообще это делаешь?
— Потому что у нее есть право знать, кто она такая. Что в ее венах нет ни капли крови маори. Может, это ее успокоит.
Ева пожала плечами.
— Я тоже за то, чтобы прощать людей, но только не в случае с Береникой Кларк!
— Значит, у меня все же есть шанс? — раздался хриплый мужской голос.
Люси и Ева обернулись. Даниэль криво улыбнулся:
— Мне очень жаль, что я тебе сказал такое.
— Тебе не нужно извиняться. Это мне нужно попросить у тебя прощения.
— Нет, нет, мне очень жаль!
Люси заговорщически подмигнула Еве, которая уже не выглядела такой несчастной.
В день, который был объявлен третьим днем рождения Джоанны (дата отставала от реальной на пять месяцев), девчушка выглядела маленькой принцессой. На ней было белое платье из тюля и большой бант в светлых волосах. Для своего возраста она была очень капризной, но Люси любила ее больше всего на свете и исполняла любое желание девочки, стоило только той чего-нибудь захотеть. Тем не менее Джоанна была папиным ребенком. Как только Том возвращался с виноградников или из винных погребов в дом, малышка бросала все и летела ему навстречу.
Когда Люси изображала вымышленную беременность, она перебралась на пять месяцев в Веллингтон, в приют для одиноких матерей, и поддерживала связь через мисс Бенсон. С якобы новорожденной дочкой она потом перебралась прямо в Мини и первое время скрывала дочку от любопытных глаз в Нейпире. Люси, к счастью, обнаружила, что Джоанна была довольно мелким ребенком. В годик ее можно было принять за семимесячную. Но вскоре стало очевидно, что в развитии девочка заметно обгоняет сверстников: она слишком рано начала бегать, а потом и говорить — и ее сочли вундеркиндом.