Приручить Генерального
Шрифт:
— Кстати, кто такая Нина? — поинтересовалась Сенечка. — На самом первом ролике, где только драка, оператор говорит: “Скажи Нине, пусть возместит накладные расходы, там…”
— Ни на что не намекаю, но маму Дубинина зовут Антонина Вячеславовна, — вздохнула я. — И хватит об этом. Не хочу слышать. Просто не хочу…
— Твой телефон сейчас закипит! — поделилась наблюдениями Сенечка. — Отключишь?
— Нет, вдруг… важное? — спросила я.
Я ждала звонка от Дубинина и одновременно не хотела его слышать. Он вызывал во мне
Как мне хотелось вернуться в прошлое и никогда-никогда не спорить с Сеней! Да тьфу на эти споры, я хочу свою спокойную жизнь, в которой никто не копался в прошлом, а каждый новый слух воспринимался, как “Ха-ха! И они повелись, глупцы!”
Но вместо Дубинина звонили все, кому не лень…
Организатор выставки, в том числе.
Была уже поздняя ночь, когда он позвонил, предлагая возбужденным голосом провести не просто выставку с продажей. Нет, он замахнулся на аукцион, убрал работы других и просил разрешения сделать новые объявления.
Мы не спали втроем. Пили чай, болтали, девочки пытались меня отвлечь, и тут такое предложение — на ночь глядя. Я ничего не понимала, меня вроде как грязью с головы до ног окатили, а тут — это…
Виола сжала мое плечо пальцами, шепнув:
— Так это сейчас и работает. На хайпе влетишь в топ. Обратная сторона такой славы — ее сиюминутность. Если тебя хотя бы немного интересует денежная сторона вопроса, то тебе стоит принять предложение.
— А это не выглядит… паршиво?
— Ты же и так собиралась продавать часть работ, Марф. Решать только тебе…
Я еще ничего не могла решить! Деньги сейчас были последним, что меня интересовало. Я сказала, что дам ответ утром. Организатор попросил не затягивать…
Надо было бы поспать, но я просто не могла уснуть.
Чудовищное состояние…
Меня будто откатило на одиннадцать лет назад, когда я боялась уснуть, вздрагивала от каждого шороха и со страхом косилась на дверь спальни общаги, не могла находиться одна, всегда старалась быть с кем-то в толпе, так за мной и закрепилась слава компанейской девчонки и тусовщицы…
Потом встретила Павлушу.
Его мне сейчас так не хватало!
Новое сообщение.
Дубинин: “Я в больнице. Маме стало плохо с сердцем. Нужно поговорить. Позвони, жду”
Глава 40
Глава 40
Дубинин
Сидя в коридоре больницы, я переживал за жизнь мамы. Отца уже похоронили, не так давно, кстати. Мама за ним следом собралась, что ли?
Ей стало плохо с сердцем, сделали спешную операцию на одном из сердечных клапанов. Я и не подозревал, что у нее там проблемы, она всегда казалась мне крепкой, здоровой, все простуды на ногах переносила, демонстрировала стойкость духа, а здесь что-то прям расклеилась… Но оказалось, что это не вдруг, что ей давно пора было обратиться к врачу, но главными словами в семье Пахомовых — моих деда и бабы по материнской
Вот никто и не ныл…
А надо было! Что это за правила такие, где проявление чувств и эмоций — это слабость?
Маме эти заветы передались в полной мере, мне тоже отсыпало малость. Наверное, в этом вся причина, иначе бы я вместо того, чтобы сказать Марфе о браке “так надо” сказал бы “я так хочу, потому что не представляю своей дальнейшей жизни без тебя”.
Раньше план был прост и ясен, как прямая линия из пункта А в пункт Б. Но теперь — ни хрена…. В нашей с Марфой Вселенной все дорожки — кривые, все тропки — с завихрениями, а некоторые так и вовсе теряются на время, пропадают, появляются снова. Больших усилий стоит их отыскать…
Посмотрел на часы — что же так долго, а?
Чувствовал себя виноватым.
Все эти несколько дней ушел с головой в работу, с Марфой почти не общались. Мама из кожи вон лезла, чтобы организовать пышный праздник и решила еще кое-что в доме переделать.
На свой вкус заменить придверный коврик и еще что-то по мелочи. А я же знаю: с этого все и начинается!
Ругнулся на нее, мама в слезы. Постарался не обращать внимания, держался. Она позвонила сама, сказала нужно внести дополнительную плату за праздник. Мол, гостей стало больше.
Я охреневал молча: двести гостей, куда уж больше.
Мы, что, свадьбу делаем?!
Да, родни у нас много, но не столько же!
В общем, собрался, поехал домой. Поинтересовался, кого добавила. Как узнал, разозлился! Подружек своих… с незамужними дочерьми.
— Убирай этих, — перечеркнул список гостей. — Живо! Думаете, не понимаю, что вы затеяли? Девок мне под нос сунуть хотите, подженить с легкой руки. Но вот только я сам решу, ясно? Более того, уже решил, кто станет моей избранницей.
— И кто же? С надеждой спросила мама.
— Градова Марфа, — произнес с широченной улыбкой.
Она еще не сказала мне “да” и вообще как будто охладела после той порванной резинки. Но я не намеревался отступать и собирался применить правило: “Не ной!”
Впервые предложение сделал, мне отказали, почти прямым текстом на хутор послали. Обидно, да… Но я считал, это лишь вопрос времена, правильной постановки вопроса и большего проявления чувств.
Может быть, украсть своего Одувана к морюшку?
Подальше от всех, только мы вдвоем — будем классно проводить время, трахаться, болтать обо всем на свете… Становиться ближе и понимать, кто мы есть друг для друга. Уверен, не просто случайные любовники. Есть в ней что-то такое, отчего все мое нутро плавится, как мороженое на жаре.
— Гра… Градова Марфа?! — поперхнулась мама. — Это та самая…
— Та самая прекрасная рыжеволосая девушка. Замечательный человек, талантливый дизайнер и известный художник в одном лице. Да.
— Известный художник… Знаю я, каким местом она известна, — проворчала. — Ты хоть что-то о ней знаешь, а? Знаешь… По-настоящему! — чуть не подпрыгнула. — Ты только послушай, что люди говорят, как она с этим потаскуном Павловым шашни крутит.