Прислуга

Стокетт Кэтрин

Оборачиваюсь и вижу Френни Кутс. Она тоже ходит в нашу церковь, а работает у мисс Кэролайн в «Мэншип».

— Эй, лапочка, какие пухленькие у нас ножки, — улыбается она Мэй Мобли. Малышка облизывает банку с клюквой.

Френни наклоняется ко мне, тихо говорит:

— Слыхала, что случилось сегодня утром с внуком Ловинии Браун?

— С Робертом? Который газоны стрижет?

— Зашел в туалет для белых у «Пинчмэн, сады и газоны». Говорят, там не было таблички. Два белых мужика погнались за ним и избили монтировкой.

О

нет. Только не Роберт.

— Он… он не?..

Френни мотает головой:

— Неизвестно. Он в больнице. Ходят слухи, что он ослеп.

— Господи, нет…

Ловиния, она же самая добрая, самая честная. После смерти дочери она в одиночку вырастила Роберта.

— Бедная Ловиния. Не понимаю, почему такие несчастья происходят с самыми лучшими людьми, — сокрушается Френни.

Нынче я работаю как безумная — режу лук и сельдерей, смешиваю заправки для салатов, чищу батат, лущу фасоль. Сегодня вечером, в половине шестого, люди собираются к Ловинии Браун, помолиться за Роберта, но к тому моменту, как я опускаю двадцатифунтовую индейку в рассол, уже едва могу руки поднять.

С готовкой заканчиваю только к шести часам, на два часа позже, чем обычно. Сил даже постучать в двери Ловинии не осталось. Я зайду к ней завтра, после того как разберусь с индейкой. Бреду домой от автобусной остановки, еле волоча ноги, глаза на ходу закрываются. Сворачиваю за угол на Гессум. Перед моим домом стоит большой белый «кадиллак». А на крыльце сидит мисс Скитер, в красном платье и красных туфлях — только быков дразнить.

Через двор иду очень медленно, все гадаю, что бы это значило. Мисс Скитер встает, прижимая к себе сумочку, словно боится, что ее вырвут из рук. Белые у нас редко появляются, если только когда прислугу подвезут, да оно и к лучшему. Я весь день толкусь среди белых и не хочу видеть их еще и в своем собственном доме.

— Я надеялась, вы не станете возражать, что я приехала, — начинает она. — Просто… не знаю, где еще мы могли бы поговорить.

Присаживаюсь на крылечко, каждый позвонок у меня болит. Малышка так нервничала из-за своей бабули, что описалась прямо на меня, и теперь от меня пахнет. На улице полно народу — люди идут к Ловинии молиться за Роберта, детишки играют в футбол. Все смотрят на нас и, наверное, думают, что меня уволили.

— Да, мэм, — вздыхаю я. — Что я могу для вас сделать?

— У меня есть идея. Я хочу написать кое о чем. Но мне нужна ваша помощь.

Мне нравится мисс Скитер, но это уж чересчур. Могла бы и по телефону сперва позвонить. К белой леди она, поди, вот так без звонка не заявилась бы. Но вот, смотри-ка, устраивается тут на крыльце, будто имеет право влезать в мою личную жизнь.

— Я хотела бы взять у вас интервью. О том, каково это — работать прислугой.

Красный мячик закатывается ко мне во двор. Мальчонка Джоунсов вбегает следом за ним. Видит

мисс Скитер и замирает на месте. Потом торопливо хватает мяч, разворачивается и бросается прочь, будто боится, что она за ним погонится.

— Что-то вроде колонки Мисс Мирны? — спрашиваю я без всякого выражения — голос плоский, что твоя сковородка. — Насчет уборки?

— Нет, не как у Мисс Мирны. Я имею в виду книгу, — говорит она, а глаза такие огромные — волнуется. — Рассказы о том, что значит работать в белых семьях. Каково это — работать у… скажем, Элизабет.

Поворачиваюсь к ней. Об этом-то она и пыталась расспрашивать меня последние две недели в кухне мисс Лифолт.

— Думаете, мисс Лифолт согласится? Чтоб я рассказывала о ней?

Мисс Скитер опускает глаза:

— Признаться, нет. Я полагала, мы не станем ничего ей говорить. И я хотела бы, чтобы остальные тоже держали это в тайне.

Озадаченно потираю лоб, начиная понимать, о чем речь.

— Остальные?

— Я надеялась, что их будет четыре или пять. Чтобы представить полную картину жизни прислуги в Джексоне.

Испуганно озираюсь. Мы сидим у всех на виду. Она что, не понимает, как это опасно, даже говорить об этом, когда кто угодно может нас заметить?

— А что именно вы хотели бы от них услышать?

— Сколько вам платят, как с вами обращаются, насчет туалетов, детей — все, что вы видите, дурное и хорошее.

Она так взволнована, будто это игра такая. На миг я до того разозлилась, что даже забыла об усталости.

— Мисс Скитер, — шепчу я, — а вам не кажется, что это может быть опасно?

— Нет, если мы будем осторожны…

— Ой, умоляю вас. Знаете, что со мной будет, если мисс Лифолт узнает, что я судачу о ней за ее спиной?

— Мы ей ничего не скажем. Вообще никому. — Она понижает голос, но совсем немножко: — Это будут анонимные интервью.

Молча смотрю на нее. Она что, ненормальная?

— Вы слышали, что произошло сегодня утром с чернокожим пареньком? Его избили монтировкой за то, что он по ошибке зашел в туалет для белых.

Она растерянно моргает:

— Я, конечно, знаю, что положение сложное, но не думала…

— А моя кузина Шайнель из округа Коутер? Ее машину сожгли — за то, что она зарегистрировалась на избирательном участке.

— Никто прежде не писал такой книги… — лепечет она, наконец-то шепотом. Видать, начинает кое-что понимать. — Мы откроем новую тему. Это ведь такие перспективы…

Несколько служанок в униформе идут мимо моего дома. Косятся на меня, явно гадая, чего это я сижу на ступеньках рядом с белой женщиной. С досады стискиваю зубы. Вечером телефон будет разрываться от звонков.

— Мисс Скитер, — медленно, чтобы дошло, произношу я. — Если я это сделаю, могут сжечь мой собственный дом.

Мисс Скитер начинает грызть ноготь.