Притчи
Шрифт:
Чтобы защититься от этих злых порывов, мистер Поуз натянул поглубже свою шляпу, завязал ее под подбородком крепким шнурком и обмотал ноги соломенными жгутами, дабы оставаться сухим среди всей этой хляби и мороси. При переноске плетней из загона в загон выяснилось, что врагов у него прибавилось. Облака тумана накатывали на него, подчас совершенно скрадывая его силуэт, который временами выныривал с очередным плетнем на спине, и когда ветром относило туман в сторону, фигуру пастуха, с развивающимися полами куртки, можно было ясно различить вплоть до заплатанного задника штанов.
День склонялся
Мистер Поуз помог одной овце разродиться, а потом, отдав ягненка матери, навалил в кормушки пучки сладкого сена для всего стада. Глядя на его одинокую фигуру, отмеченную тем благородством, какое дает только тяжкий каждодневный труд, пес вдруг преисполнился неким мистическим жаром и, вспомнив слова отца о том, что он узрит Бога, когда меньше всего будет думать об этом, предположил, что Бог — не кто иной, как его хозяин, мистер Поуз.
Мистер Поуз соответствовал всем описаниям Бога, данным отцом. Ибо разве не видел своими глазами отец в церкви фигуру на витраже, которая точь-в-точь изображала честного пастуха? К несчастью, отец умер, не успев рассказать своему сыну о религии побольше, что не преминул бы сделать, проживи он чуточку дольше. Но ни разу, выслушав его поучения, сын его не позволил природным своим грехам взять над собой верх, стараясь по возможности любить весь мир.
Еще ни разу не прошел он мимо ребенка, чтобы не позволить тому погладить и потрепать его грубую шерсть, ибо отец говорил ему, что когда-то Иисус Христос тоже был ребенком. А однажды, когда маленький Томми свалился в реку, ибо захотел стать пескариком, собака мистера Поуза прыгнула в воду и, будучи хорошим пловцом, вынесла ребенка на сушу…
Ближе к середине поры окота те овцы, которые еще не объягнились, убрели далеко в холмы, и когда пришло время, хозяин велел собаке привести их в загон. Пес выполнил бы этот приказ с честью, но, к несчастью, одна из ярок, которых он вел, — пес был достаточно хорошо обучен, чтобы не подгонять их — угодила в яму и сломала две ноги.
Пес, знавший свое дело, скорбно завыл и оставался подле умирающей овцы до самого прихода мистера Поуза, который, убедившись, что овца обречена, прирезал ее.
«Воистину, — благоговейно думал пес, — се Господь Всемогущий, ибо он милует или уничтожает по своему велению».
Мистер Поуз оттащил тушу к своей хижине и оставил ее немного поодаль, чтобы при случае освежевать. Затем он зашел в загон, убедился, что здесь он не требуется, и, заметив подступающую бурю, позвал своего верного пса и вошел в хижину с намерением немного отдохнуть перед тем, как пойти задать сена овцам и устроить их на ночь. Мистер Поуз улегся на овечью шкуру и тотчас уснул.
Однако лукавый, что называется, всегда горазд подвергнуть испытанию человеческую добродетель, и вышло так, что сатанинским попущением фермер Толд — а ему принадлежало стадо, которое пас Поуз, — в этот самый день позвал на обед своего друга.
Всякий, кто когда-либо слышал, о чем говорят у себя дома зажиточные фермеры, наверняка замечал,
Обед был уже подан — обед, состоявший из огромного окорока и сдобных пирогов, — а добрый друг мистера Толда, фермер Лорд, уже восклицал в обычае своей буйной, шумливой натуры, какой замечательный у него пастух и какое внимание уделяет он вверенному ему стаду. Мистер Толд отвечал ему, что «Богом клянется» — пастух Поуз еще лучше. Голоса в большой гостиной фермы Гранж становились все громче. Портвейн и крепкий бренди разгорячили джентльменов. Фермер Лорд стучал по столу кулаком, а Толд клялся всеми клятвами, что если он или кто-нибудь другой вознамерится посетить загон в любое время суток, он найдет там пастуха Поуза, исправно присматривающего за стадом, и что бывали такие случаи, когда овца умирала естественной смертью, однако ни одна еще овца не погибала насильственно с тех пор, как Поуз стал пастухом.
За этими разговорами фермеры упились допьяна, ибо выпито было в том доме бренди столько, сколько не было в целой деревне.
Подняв до половины наполненный бокал, фермер Лорд предложил пари, что если они сейчас нагрянут в загон мистера Толда, то найдут там пастуха Поуза крепко спящим в своей хижине и не помышляющим о том, чтобы заботиться о своем стаде. Мистер Толд, от всей души рассмеявшись, принял пари, поставив пять гиней. Со своей стороны он предложил пари на то, что Поуз окажется в загоне, где будет заниматься овцами, присматривая за их нуждами и прислушиваясь к их желаниям.
Двое мужчин встали и заключили пари. С плотно набитыми животами и багровыми от выпитого лицами они пошагали прямо через поля, чавкая сапогами по густой липкой глине. Вскоре они достигли овчарни, в которой, как клялся Толд, они застанут пастуха. Но внутри были только овцы.
По дороге, громко изрыгая ругательства, они проклинали землю, у которой они отняли все, что она могла дать, используя труд других людей.
«Эти проклятые земли, — вопили они, — всего лишь трясина, в которую можно убухать всю жизнь и не получить ни шиша. Тьфу на того, кто их создал! Толку от них что с кислого пудинга, — и как только бедные фермеры умудряются с них что-то выжать!»
Увидев, что пастуха в загоне нет, фермер Лорд прислонился к плетню и рассмеялся, а сосед его Толд в это время зло расхаживал среди овец…
Когда лукавый наставляет рога свои на бедного человека, Природа, что служит иногда сатане подручным, способствует его замыслам, и вот вышло так, что хоть мистер Поуз оставил своих овец в добром здравии, тотчас после его ухода одной ярке пришла пора ягниться, и ей спешно понадобилась добрая помощь человека.
Но помощь эту она так и не получила, ибо фермер Лорд вместо того, чтобы помочь бедному животному, издающему жалобные стоны рядом с ним, продолжал грузно опираться на плетень, прогнувшийся под его весом почти до земли, а мистер Толд, вне себя от насмешек друга, бросился к хижине и замолотил в дверь.