Privatизерша
Шрифт:
— Это характерная особенность всех стран, Бен. Более того, некоторые страны изначально не имеют собственной истории. Я имею в виду, что счетчик времени их истории начал отсчет для них тогда, когда они находились в зрелом возрасте. Она поднялась не из колыбели, а просто перешла из рук в руки. — Артур едва не добавил: — Как в вашем случае, Сомерсет.
— Неужели, — снова встрял тот, но на этот раз Гордон-старший осаживать его не стал. — А что же насчет Соединенных Штатов?
— Вы серьезно спрашиваете, молодой человек? — усомнился Арт.
— Без всяких
Вот это невежественное упрямство и заставляет их вывешивать национальные флаги во дворе, петь гимн всей семьей на Рождество, а в иракском плену бормотать в камеру: „Выведите войска, пожалуйста, иначе меня убьют“.
— Ну, что ж… Я попробую. У кого и когда вы приобрели Аляску, Сомерсет? У нас. Всего двести лет назад. Каким образом Лос-Анджелес оказался вашим? Вы купили его у испанцев двести пятьдесят лет назад. А Манхэттен вы выменяли на Суринам у голландцев. Разве вам не рассказывали об этом тренеры в футбольном клубе?
Гордон-старший расхохотался во весь голос и, щелкнув пальцами, стал трясти указательным пальцем перед сыном.
— Откуда вы узнали, что я играл в футбол? — растерянный, и оттого ставший выглядеть немного моложе своих лет спросил Сомерсет.
— По перстню победителя сезона на вашем пальце. Вы, видимо, очень гордитесь им.
— Я давно не пребывал в таком развеселом расположении духа, Артур, — признался Бен. — И скажу откровенно — вы прибавили мне уверенности в том, что с вами можно иметь дело. Я ожидал уважения к Америке и возвеличивания России. А услышал прискорбную, но правду. Сомерсет, это тебе самый впечатляющий урок бизнеса за все три года, что ты замещаешь меня в компании, — посерьезнев, Гордон отставил в сторону стакан. — Артур… Ваш друг Вад Морозов сообщил мне, что вы контролируете весь текстильный бизнес в России.
— Мой друг несколько преувеличил мои возможности. Я с женой всего лишь имею нишу в легкой промышленности.
— Вы с женой? Почему она не пришла? — искренне встревожился Гордон. И посмотрел на Вада.
Этого Арту хватило, чтобы понять, как дорого Гордон ценит информацию и как взыскателен к предоставлению неполной.
— Она почувствовала себя больной, Бен. И осталась в доме нашего общего знакомого, Эла Бедакера. Но я располагаю генеральными полномочиями, поэтому если есть от чего печалиться, так это только от того, что я не смог познакомить свою жену с двумя замечательными людьми.
Бен Гордон уважал людей, умеющих коротко высказывать истины.
— Вы позволите начать сразу, чтобы не затягивать алгоритм нашего с вами разговора?
Арт рассмеялся, и Гордон-старший недоуменно поднял брови.
— „Алгоритм“ — название моей компании, Бен. Не обращайте на меня внимания… Говорите о главном.
Гордон подумал и улыбнулся. Действительно, получилось забавно.
— Я хотел бы стать вашим дилером на всем американском рынке текстильной продукции. Это первый пункт моего вам предложения.
Арт покрутил бокал меж пальцев. Это все, чем он выразил свои чувства.
— Я
— А второй пункт?
— По результатам годичного сотрудничества в рамках первого пункта я или предложу или не предложу вам организацию совместного предприятия на территории Америки.
— Это более чем серьезное предложение.
— Я рад, что даете ему именно такую оценку.
Арт отстучал пальцами по столу спартаковский марш и, не поднимая головы, посмотрел на Гордона.
— Бен, в России такой вопрос сочли бы за моветон. Но здесь, я знаю, это привычное дело. Сколько вы стоите?
— Мы с сыном на данный момент располагаем бизнесом ценою в один миллиард девятьсот восемьдесят миллионов долларов.
— В чем заключается бизнес?
— Продажа тканей и пошив одежды с именной линией. Разве Вад вам не говорил? — И Гордон-старший с еще большей, чем в первый раз, тревогой посмотрел в сторону Морозова.
Тот поднял на Арта изумленный взгляд, и Артур почувствовал, как внутри него, словно лужа, растекается блаженство. Вад сопляк в бизнесе. Он заработал несколько сот миллионов и подумал, что ас. Ни разу не будучи битый серьезным внутренним моббингом и интригами рынка, он был всего лишь деловаром-перекупщиком. Он и сейчас не сообразил, что из-под его реноме-памятника только что унесли постамент.
— Какой объем сделки вы осилите?
— Простите?.. — не понял отец Сомерсета.
Арт вздохнул и откинулся на стуле.
— Мистер Гордон, я прямо сейчас в состоянии перенасытить ваш бизнес сырьем. Вы готовы к этому?
— Я был бы рад, если бы у меня не было перебоев с высококачественной продукцией.
— Последний вопрос, если позволите… В США что, встало ткацкое производство?
— Вы имеете в виду, почему я желал бы заключить контракт с вами, а не с местным предприятием?
— Именно.
— Я оценил ваши сделки на внешнем рынке. Ваша цена в полтора раза меньше той, что запрашивают предприятия моей страны. Даже затраты на перевозку и таможенные платежи позволят мне получать сырье для швейных фабрик дешевле, чем дома. Это одна из глупостей нашей страны, которых и у вас, господин Чуев, верно, хватает.
— Прежде чем дать ответ, я хотел бы уточнить кое-какие детали, Бен… Расчетами займутся мои специалисты, но основные моменты я обязан знать сразу, — помяв пальцами мочку уха, Арт добродушно посмотрел в глаза Гордону-старшему. — Бен… если не касаться вопросов кодификации сырья, на какой коэффициент выгоды перед американскими поставщиками сырья рассчитываете?
— Вы говорите о виртуальном коэффициенте преимущества?.. Я думаю, что один к одному и двум десятым.
— То есть ваша маржа перед самим собой составит двадцать процентов? — Арт быстро вынул из кармана трубку и вывел на ее экран функции калькулятора. Минуту он считал, еще минуту думал.