Приют
Шрифт:
Час спустя Стелла все еще была там. Печаль то и дело поднималась у нее в душе волна за волной, и она яростно приказала себе тоном, в котором узнала тон мужа, не глупить, не поддаваться жалости к себе, взять себя в руки. По иронии судьбы, в этом безвыходном положении ей пришел на помощь один из способов Макса управляться с бурными женскими эмоциями. «Возьми себя в руки, дорогая, ты в общественном месте. Хочешь превратить себя в посмешище?» Мысль о том, что она может превратиться в посмешище, отвлекла ее. Заключить бы в раму столик и печальную женщину за ним, в унылую черную раму, а внизу сделать надпись: «Меланхолия». Стелла улыбнулась. Скулы у нее
Квартирка была крохотной, но все же более уютной, чем склад. Каким удовольствием было принять ванну! Ник весь день очень беспокоился о ней. Он отправился на верхний этаж склада и обнаружил, что там никого нет, поэтому не знал, что думать, но боялся самого худшего. Ее голос по телефону он услышал с громадным облегчением. Приехал к пивной, они выпили вместе, и он повез ее на квартиру. Стелла сказала ему, что больше всего на свете хочет принять ванну.
Он разделась в ванной, погрузилась в горячую воду и лежала с закрытыми глазами, чувствуя, что давно уже не была по-настоящему чистой. Подавленность, убожество, беспокойство и вина последних дней слегка отступили. Потом она оглядела свое тело, белую кожу, груди, руки и ноги, бледные, изящные кисти и ступни. Макс потерял интерес к ее телу года через четыре совместной жизни, так как не обладал воображением для поддержания страсти. До встречи с Эдгаром она жила чуть ли не монашенкой. Но сейчас думать об Эдгаре она не могла, гнала воспоминания о нем.
Стелла вылезла из ванны и припудрилась перед длинным зеркалом на двери.
Дорогой Ник. У него не было возможности оказать гостеприимство расстроенной женщине, но он старался, настаивал, чтобы она легла на кровать, а он поспит в кресле. Она с благодарностью легла в постель, не снимая халата, а он суетился, готовя ей выпивку.
– Хочешь чего-нибудь поесть?
– Я не голодна, Ник.
Она была скромной, любезной, как подобает леди в стесненных обстоятельствах. Ей нравился этот слабый, безалаберный, добродушный человек. Его заляпанные краской брюки неизменно вызывали у нее улыбку, они с Эдгаром пошучивали по этому поводу, советовали выставить их как произведение искусства. Бедняга Ник, он смеялся, однако в следующий раз появился в чистых брюках; правда, чистыми они оставались недолго. Теперь он сидел на краю кресла, подавшись вперед, потирал длинные пальцы и застенчиво объяснял, как обрадовался, услышав ее голос в телефонной трубке.
– Я знал Эдгара, когда у него начались заскоки относительно Рут, – сказал он.
– О, Рут, – произнесла Стелла. Ей не хотелось слышать сейчас о Рут.
– Ник, – обратилась она к нему, когда ей в голову внезапно пришла одна мысль.
– Что?
– Эдгар бывал здесь?
Ник с унылым видом ответил, что да.
Стелла не могла заснуть, не мог и Ник, примостившийся в кресле под одеялом. Он ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Она даже подумала, не пригласить ли его к себе в постель. Полежав, Стелла подошла к окну и дюйма на два отодвинула штору. Шел проливной дождь, косо падая сквозь свет уличных фонарей. Узкая улица, мокрая и блестящая, была пуста. Что она рассчитывала увидеть – Эдгара, стоящего под фонарем и смотрящего на окно?
Чуть погодя Стелла услышала, как Ник ощупью ищет сигареты,
– Я не сплю, – произнесла она в темноту.
– Я тоже никак не засну.
– Ник.
– Что?
– Он ведь придет сюда?
– Не знаю.
– Мне страшно.
Ник сел на кровать и взял Стеллу за руку.
– Дело не в нем, – сказала она. – Дело в его болезни, Ты знаешь, какой он, когда не болен.
Ник промолчал. Он крепко держал ее руку. Стелла поняла, что он возбужден. Ей никогда не приходило в голову, что Ник ее хочет. Может, Эдгар это понял, и таким образом все началось? Может, во всем виноват Ник?
– Дверь заперта, – сказал он.
Стелла сжала его руку. Ник наклонился к ней, и она позволила ему поцеловать себя. Он сунул руку под одеяло и робко коснулся ее груди.
– Нет, Ник.
– Извини.
Он вернулся в кресло.
– Постарайся заснуть, – сказала она.
Эдгар появился на рассвете. Их разбудил звук поворачивающейся дверной ручки. Ник со Стеллой так и не поняли, каким образом он вошел в здание, потому что парадный вход был заперт. Они сели и в ужасе уставились на дверь.
– Ник, открой.
Приглушенный голос Эдгара привел Стеллу в трепет. Это был не он, это по-прежнему был другой человек со странным, нарочитым акцентом. Ник, словно безумный, уставился на нее, покачивая головой. В полумраке она разглядела ужас на его лице.
– Открой дверь, Ник. Давай, давай, приятель, это я. Тебя я пальцем не трону.
Тишина. Они замерли. Эдгар не станет поднимать шум, подумала Стелла, не посмеет выломать дверь, это будет для него концом. Разве что ему уже на все наплевать.
– Она там, так ведь?
Ник не знал, что делать. Он был парализован страхом. Стелла упорно смотрела на него, качая головой. Вступать с Эдгаром в разговор даже через закрытую дверь было нельзя. Ник пожимал плечами, как школьник. Приложив палец к губам, Стелла бесшумно подошла к нему, села на подлокотник кресла и закрыла ему ладонью рот. Другой рукой она сжала его запястье. Он уставился на нее, и она сложила губы так, будто издавала звук «ш-ш-ш».
– Это не твоя вина, Ник, – послышался голос из-за двери. – Я знаю, что она за штучка.
Глаза Ника расширились. Стелла не могла понять, как он поступит. Отняла ладонь от губ, подалась вперед и поцеловала его.
– Она дрянь.
Ник попытался повернуть голову к двери, но Стелла вцепилась ему в волосы и удерживала на месте, прижимаясь губами к его губам.
– Ник!
Эдгар сильно ударил ногой по двери. Ник чуть не выскочил из кресла, но Стелла удержала его, продолжая целовать, засовывая язык ему в рот. Халат ее распахнулся, обнажив ноги. Она сидела на подлокотнике, и рука Ника начала робко касаться ее бедер.
За дверью наступила тишина. Ушел он, испугавшись, что шум поднимет весь дом, или ждал в коридоре? Рука Ника поползла вверх по бедру к ее паху. Стелла тоже начала возбуждаться – как от самой обстановки, так и от прикосновений, – но оттолкнула его руку, подошла к двери и прижалась к ней ухом. Ничего не было слышно. Ник вжался в кресло и посерел. Стелла подошла к окну и чуть отогнула штору. Она увидела, как Эдгар вышел из-за угла, и смотрела, как он уходит. Даже его походка стала теперь другой – разболтанной, неуверенной. Стелле пришлось сделать над собой усилие, чтобы не окликнуть его, позволить ему уйти. Дождь перестал. Она повернулась и взглянула на сжавшегося, испуганного Ника.