Проба пера
Шрифт:
— Мне нужно посоветоваться с партнерами…
— Нет у вас никаких партнеров, Эдуард Александрович. Вы — полновластный владелец всего этого хозяйства. Думайте, но только здесь и сейчас. Я готов подождать.
Продюсер понял, что позвонить ему не дадут и перетереть вопрос с нужными людьми не удастся. Правда, он все равно оказывался не в убытке. Даже со сбереженной сотни он получит тысяч двадцать премии. Недурно.
— Только из сочувствия к вам… Полторы сотни, — наконец вздохнул продюсер.
— Сто двадцать, — ответил Дима. — И только из уважения.
—
— Составляйте бумагу. Вот наши реквизиты, — Дима протянул Эдуарду Александровичу заранее заготовленный бланк с юридическим адресом и расчетным счетом своей новой фирмы, а сам, открыв кейс, принялся пересчитывать деньги. У продюсера глаза на лоб полезли от изумления. Ему, конечно, приходилось видеть немалые суммы наличными, но такие — вряд ли.
— Пишите, Эдуард Александрович, пишите. У меня мало времени.
Продюсер заполнил бланк договора, поставил печать, пересчитал деньги.
Дима поднялся, пошел к двери. Остановился на пороге, спросил с интересом:
— Эдуард Александрович, а какой вы последний фильм смотрели?
— Ээээ… Я, молодой человек, вообще кино не смотрю. Не люблю.
— Вот поэтому у нас такой кинематограф, что его продюсируют люди, которые не любят кино. — Дима кивнул: — Всего доброго.
— И вам всего хорошего, молодой человек, — пробормотал тот вслед.
Когда Дима вышел, Эдуард Александрович убрал деньги в сейф, взял со стола мобильник и набрал номер.
Степан заметил ИХ у института. Он, правда, так и не понял, чьи это люди — свои или чужие. Двое крепких парней отирались у ограды, процеживая взглядом текущую мимо толпу студентов. В общем, выглядели они как отцовские бандюки. Или как опера. В наше время первых от вторых отличаешь с трудом. Разница почти стерлась.
Метрах в двадцати от ворот стоял темно-зеленый «Патрол». За рулем сидел третий браток, курил безразлично, выставив локоть в окно. Степан замедлил шаг, прошел мимо. Оба наблюдателя отвернулись, вроде бы увлекшись чем-то другим. Они так старательно делали вид, что Степан им ну просто совершенно не интересен, что даже самый тупой человек понял бы: именно его эти трое и высматривают.
Степан нырнул в двери главного корпуса, и один из троих тут же направился следом. Внутри затеряться было совсем несложно. Сессия только началась, народ еще старательно посещал лекции. «Пивное время» пока не наступило. Степан нырнул в первую попавшуюся аудиторию, достал из кармана телефон. Он собрался было звонить отцу, но потом подумал, что наблюдатели стояли слишком уж открыто. Что, если эти трое только и ждут, когда он позвонит отцу, а тот подъедет, чтобы учинить разбор? Так ведь и на автоматную очередь нарваться можно.
Степан не то чтобы хорошо разбирался в отцовских делах, но кто же сегодня не знает нравы братвы? Все знают. Ботва исключительно на «фене» изъясняется, как «законники» какие-нибудь. Мальки десятилетние пальцы гнут — любой авторитет обзавидуется.
Степан достал из кармана блокнотный лист, набрал номер.
— Ира? Ира, это Степан. Слушай,
Он спрятал мобильный. Тоже дела… Лет пять назад студент, разговаривающий на лекции по телефону, имел все шансы предстать пред строгими очами декана. А теперь? У каждого в кармане по трубке. А у некоторых еще и пейджер на пузе болтается. Все делают бабки. Профессура относится с пониманием. Половина студентов — платники. Не будет у них своего дела — не смогут платить, а не смогут платить, на что преподавательский состав кушать будет? Вот именно. С голодухи тогда окочурится преподавательский состав. В полном преподавательском составе.
Степан выглянул в окно. «Патрол» остался на месте. Второго наблюдателя видно не было. Тоже, похоже, в здание пошел.
Открылась дверь, и в аудиторию заглянул один из братков. Степан сполз на неудобном стуле, почти полностью скрылся под партой.
— Что такое, молодой человек? — осведомился преподаватель у наблюдателя. — В чем дело?
— Приятеля ищу, — похоже, тот улыбался. — Он кабинеты перепутал. На другом занятии сидеть должен.
— Аудиторию, вы хотели сказать?
— Ага. Его там ищут все, с ног сбились. Не видели?
Степан приник к парте, прижался, мечтая стать плоским, как блин, повернул голову и заметил куцую белобрысую девчонку в очках и со школьными косичками. Девчонка разглядывала его, как восьмое чудо света. Степан приложил палец к губам. Девчонка тут же отвернулась, но продолжала коситься в его сторону. Да так заметно. Дура…
— Не было здесь вашего товарища, — солидно заявил преподаватель. — Пожалуйста, закройте дверь и не мешайте читать лекцию.
— Прошу прощения.
«Вежливый браток попался, — подумал Степан. — Будь на его месте Пестрый — матюками бы покрыл».
Он приподнял голову над партой. Наблюдателя не было. Отлично. Степан посмотрел в окно. Стоит белая «четверка». Ирина? Похоже на то. Он выждал еще минут пять, затем поднялся, прижал руку к груди:
— Извините, профессор, очень надо выйти. Правда.
Тот вздохнул.
— Ну, идите. Что с вами делать?
Степан потрусил к двери, приоткрыл створку, огляделся. Наблюдатель был уже в самом дальнем конце коридора, стоял, просунув голову в аудиторию, «грузил» очередного препода. Сказочник, блин. Но не мог же Степан то проситься выйти, то возвращаться на место. В принципе, если на мысочках да взять хороший темп, можно добежать до лестницы быстрее, чем наблюдатель обернется. Вполне реально, при условии, что в фойе никого не окажется. По идее, так оно и должно быть. Зачем им пост? Из института всего один выход, через главные ворота. А там джип стоит. Куда Степану деваться? Правильно, некуда.