Проба пера
Шрифт:
— Вадим, — обратился Вячеслав Аркадьевич к ординарцу, — подбери мне два десятка надежных людей. Самых надежных.
— Хорошо, «папа», к вечеру сделаю.
— Кроха, — Боксер даже не повернул головы, — а что, если мы привлечем на свою сторону мальков?
— Нет.
— Почему? Расклад получится очень приличный. Вряд ли тогда эти бараны рискнут кинуться на нас.
— Да ты разуй глаза, Бокс, — не без раздражения заметил Вадим. — Кто-то из них согласится, но большая часть сразу сломится к этим сычам болотным, конкурентам, звонить, что мы реально к войне готовимся. Ты понял?
— Ну, если так…
«БМВ» въехал в город и понесся к центру. Вячеслав Аркадьевич смотрел на спешащих по улицам людей и думал: подозревает ли кто-нибудь из них, что этот город скоро может стать настоящим полем боя? И все из-за пестрых палаток, бензоколонок, магазинчиков, рынков… Из-за сфер влияния. Думают ли они, что, отдавая свои кровные за бутылку самопальной водки в коммерческом ларьке, они кормят даже не одну бригаду, а несколько. И охрану, и рэкет, и тех, кто эту водку изготавливает, и тех, кто доставляет, и ментов, что, по идее, должны ее изымать, и тех, кто реально стоит много выше. И его, Вячеслава Аркадьевича.
Иномарка подъехала к офису — уютному особнячку, стоящему чуть в стороне от центра города. Центр — место обитания представителей власти. Не то чтобы Вячеслав Аркадьевич их боялся, — люди прикормленные, с ладони хватают, не стесняются, — но отсвечивать лишний раз не стоило. Власть это раздражает.
Должны же народные избранники хоть на чем-то перед своим народом рылом поторговать.
«БМВ» въехал во двор особнячка. Официальная вывеска гласила: «Всероссийский некоммерческий фонд по поддержке крупного и среднего бизнеса». Курва, хохмы ради, предлагал приписать еще слово «теневого». А что? Никто бы и ухом не повел. Страна такая.
Вячеслав Аркадьевич был президентом этого самого фонда. Фокус заключался в том, что на счет фонда можно было сливать бабки вполне легально, не беспокоясь о последствиях. Точно так же и фонд имел возможность направлять средства туда, куда считал нужным. Деньги проходили долгий путь, обналичивались и возвращались обратно уже уютно упакованными в чемоданы и кейсы. А как же? На общак-то лаве не станешь с реального счета откидывать?
Во дворе стоял новенький «БМВ» Димы. Вдоль стены печально прогуливался кинодеятель, которого Вячеслав Аркадьевич видел вчера на свадьбе. Чуть подальше — парад капиталистического автомобилестроения. В основном просители. Последних в фонде каждый день гужевалось — что грязи.
— Знаешь, Вадим, — хмыкнул Мало-старший, — давно думаю у себя тут аквариум поставить и рыбу в него пустить.
— Зачем?
— Ну надо же мне видеть в своем кабинете хоть кого-то, кто раскрывает рот не за тем, чтобы попросить денег.
Вадим засмеялся.
Они прошли через холл, поднялись на второй этаж. В приемной толпился народ. Дима стоял в стороне. Мал о– старший поманил его пальцем.
— Заходи.
Они вошли в кабинет. Дима закрыл за собой дверь. Мал оположил на стол лист бумаги, ручку, кивнул:
— Не передумал еще?
— Нет, — ответил тот.
— Тогда пиши расписку.
Вячеслав Аркадьевич открыл стоящий в углу внушительный сейф, принялся выкладывать на стол пачки банкнот.
— На кого оформлять договора будешь?
— Открою фирму, — бросил Дима, составляя расписку.
— Обратись к Борис Борисычу. Он тебе даст одну из «пожарных». Не волнуйся, все чистые. Печать, юридический адрес, как положено.
— Хорошо.
Дима подвинул ему расписку. Мало-старший взял ее, внимательно перечитал, сложил, спрятал в сейф, кивнул на внушительные стопки денег.
— Забирай.
— Эээээ… — Дима замялся. Он не прихватил с собой даже сумки.
— Что? — насмешливо осведомился Вячеслав Аркадьевич. — Чемодана нет? А за каким болтом ты сюда ехал? Думал по карманам такие лаве распихать?
Дима решительно стянул пиджак, сложил бандероли в него, завязал узлом.
Мал о– старший усмехнулся.
— Ладно. Иди. И не забудь к Борису Борисовичу заглянуть. По коридору направо. Я позвоню, предупрежу.
Дима вышел в приемную, под изумленными взглядами прошествовал в коридор. Странное он испытывал ощущение, неся на плече тюк с полутора миллионами долларов. На получение фирмы ушло чуть больше десяти минут. Оформлена она была на какого-то Тютькина, кроме того, Дима получил на руки генеральную доверенность на право подписи, а также на все имущество фирмы, включая финансовые средства. Борис Борисович попросил Диму расписаться на каком-то бланке.
— Подпись твою в банке оформить придется, — пояснил он.
— Это долго?
— Как тебе сказать. Для чужих — долго, для своих — быстро.
Банк был не просто свой. Банк был бригадный. Вячеслав Аркадьевич являлся его совладельцем.
Миша, Наташа и Борик не могли не заметить увязанный тюком пиджак, но вопросов задавать не стали.
Чувствуя себя совершенно новым человеком, Дима завез Мишу и Наташу на киностудию, потом заглянул в магазин, где приобрел два мобильника — для себя и для Наташи — и кожаный кейс, в который перегрузил деньги. Сразу после этого он позвонил Чингизу и попросил выяснить для него название продюсерской фирмы, которую возглавлял дядя Жунова. Тот пообещал узнать, перезвонил уже через десять минут, назвал адрес.
— Эдуард Александрович дядю зовут. Продюсерский центр «Интерсинема». Дела в этой конторе явно левые крутятся, — сказал Чингиз. — Лаве там ходит путями особыми. Так что, братан… Смотри поосторожнее.
— А что такое?
Дима воспринял обращение «братан» совершенно нормально. Слово из обихода «сотрудников» отца совершенно не резануло слух.
— Кусок-то чужой. Американца это кусок, понимаешь? Его бригада с этого места кормится. Они там бабки отмывают. Траты, сам понимаешь, бесконтрольные. Что напишешь, то реально твое и будет. Ты там нарисуешься, звон пойдет, напряги могут возникнуть. На тебя, ясно, наезжать не станут, «папе» предъявы выкатят. Подумают, он людей послал. Поэтому, братан, за базаром конкретно следи, хорошо? И если что, кидай мне на трубу.