Пробоина: Гвардеец
Шрифт:
Но вообще дружественный огонь нередко был причиной смерти на войне — минометчики-то не видят куда бьют. Им хорошо… Сидят где-нибудь в поле, вдали от грязи и кровищи, и только успевают посылать смерть на расстояние.
А мне вот, чтоб не остаться без боеприпасов, приходилось ползать по трупам и потрошить их карманы. К сожалению, пока что особо не удалось найти прямо уж большой запас — ребята вели бой, не жалея патронов.
Ящик из-под цинков с патронами, который я прихватил с ячейки, пока что не был заполнен и на треть. А ведь я кидал
Я думал, как это мало, ведь там едва ли набралось хотя б с три сотни, когда меня настиг чавкающий звук откуда-то спереди…
По спине пробежал табун мурашек, ноги будто приросли к земле, и я напрягся, нервно перехватывая свой карабин. Страх пробил меня на липкий холодный пот… А ведь какое хорошее дело — выучка. Я даже не сразу понял, что машинально проверил наличие патрона в патроннике.
В очередной рукав траншеи пришлось заходить уже с оружием наизготовку, оставив при этом ящик с трофеями позади.
— Сгинь луна, — прошептал я, уставившись на кровавое месиво.
Эта стрелковая ячейка превратилась в лунку от взрыва снаряда. Был тут один обороняющийся или несколько, по кускам не было понятно, но почему-то именно эти останки приглянулись затаившемуся снежку, слизывающему их со стенок.
Тварь не стала ни рычать, ни как-то запугивать меня, а сразу развернулась, собираясь прыгнуть…
— К бою! — заорал я и вжал спуск.
Белая пуля ушла чуть ниже, и метнувшемуся на меня волчаре оторвало заднюю лапу. Лишившись опорной конечности, тварь не смогла нормально оттолкнуться, и потому просто свалилась в траншее прямо передо мною.
— Сгинь моя… — вырвалось у меня.
Моё счастье, что я не замер, как истукан.
Это только в книгах герой храбро кидается на противника врукопашную. Я же хотел жить, а потому нырнул обратно в изгиб траншеи, на ходу отдергивая затвор и досылая новый патрон.
Смрад смерти подгонял похлеще приказов Контуженного, и я во весь дух припустил в сторону товарищей, совсем не глядя под ноги и до побеления пальцев сжимая карабин.
Как назло, налипшая на сапоги кровавая грязь не позволяла высоко поднимать ноги. Неудивительно, что метров через десять я кувыркнулся, споткнувшись об лежащее в траншее тело.
— Аг-х, твою ж луну! — я распластался в грязи и тут же развернулся.
Тварь неотвратимо хромала ко мне. И пусть на трех лапах она была куда менее маневренной, но выглядела она все такой же опасной.
— Хрен тебе, вертунский выродок!
Уперевшись прикладом в плечо, я вскинул карабин в направлении зверя и потянул спуск. Выстрел хлопнул глухо из-за набившейся в ствол грязи, но оружие сработало безотказно.
Пуля, оставляя белесый след дымки, вонзилась прямо в район ключицы снежка, от чего того резко дернуло назад.
— Егор! — раздался окрик Макса, который уже бежал мне на помощь.
И сразу после крика последовал выстрел, от которого порождение Вертуна вновь дернуло. Добил его уже подоспевший Женя
— Вот те и вторая линия обороны, — зло прорычал снайпер, резко отдергивая затвор и вкладывая в движения всю накопившуюся ненависть, — Центров, ты там как?
— Жить буду, — вяло усмехнулся я.
Тяжко вздохнув, я откинулся на спину, разглядывая заволоченное дымом небо. На хрен все эти Луны и Пробоину… С их Вертунами и тварями. Чтоб их… кхм… Пробоина сожрала!
— Макс, — просипел я, — Там чуть дальше ящик с патронами… Подхвати пожалуйста, а то я прям чувствую, как ноги немеют.
— Центр, просто признай, что обосрался, — буркнул Сапронов, проходя мимо меня.
Но он все-таки оглянулся, с заметным волнением посмотрев на мои ноги. Словно проверял, цел ли я, и не успели ли меня погрызть…
— Обосраться не позорно, позорно не выполнить задачу, — ловко парировал я и начал аккуратно подниматься.
Ещё ватные от страха ноги едва слушались, но держали. Адреналин отпускал, и тело пробрала дрожь. Все-таки, не каждый день удается вот так со смертью разминуться.
На позицию мы вернулись втроем. Макс тащил ящик, а Михайлов держал меня под руку, как старенького дедушку. Как назло, в окопе приходилось переступать через погрызенные части тела недавних защитников, и они маячили передо мной, как живой при… да твою ж луну!.. как охренительно мёртвый пример того, что могло со мной произойти.
Уже на месте снайпер, как ни в чём не бывало, вернулся к наблюдению за обстановкой. Мы же с пулеметчиком решили, что занятые руки гораздо лучше отвлекают от хреновых мыслей, и принялись набивать пустые ленты…
За чем нас и застал вернувшийся от Вертуна сержант.
Грозный выглядел уставшим. Его форма, вся испачканная в грязи, крови и в белесой росе, совсем не соответствовала его статусу сержанта, а уж тем более лунного Утреннего Мага огня. Перед нам стоял скорее простой пехотинец, чудом выползший из мясорубки.
— О, а я смотрю, вам тоже чутка досталось? — усмехнулся он, оглядывая мою перемазанную в грязи рожу, — Это хорошо… Хорошо, что живы.
Я попытался натянуть на свою физиономию подобие улыбки, но получилось не особо. Макс так вообще просто застыл в ожидании приказа.
Контуженный поднял руку, заглядывая куда-то вверх через край окопа, потом махнул нам:
— Закругляемся. Сбором трофеев и тел займутся уже Стрелецкие, а мы свою задачу выполнили, — он в последний раз окинул взглядом дым над низиной, потом вдруг вытащил из-за пазухи портсигар и вытянул сигарету.
Мы с Максом покосились друг на друга. Признаться, я ни разу не видел, чтобы Грозный курил… А он и сейчас не закурил, лишь покручивал в пальцах сигарету, прикрикивая:
— Давайте, пока я отвернулся и не вижу, как вы тырите луниты. Собирайтесь, что-то не хочется мне с трофейщиками связываться, особенно с родовыми. Это точно заставят карманы выворачивать… Все, нахватали? Оружие в походное положение и за мной. Бегом!