Пробуждение страсти

Мейсон Конни

— Почему ты так мил со мной? Когда ты только приехал, то вел себя так, словно возненавидел меня.

— Мы оба должны нести бремя вины за то, что совершили.

— Мне сложно верить тебе, Синжун. Предупреждаю, я не позволю тебе похитить мое сердце, тебе нельзя его доверить. С приходом весны Грешник вернется в Лондон и примется за старое.

Синжун решил, что он заслужил подобное отношение, но ему все равно было неприятно, когда она так прямо говорила о его прегрешениях.

— Я не могу пообещать, что

этого не случится, но поверь мне, сейчас, кроме тебя, у меня нет другой женщины.

— А у меня никогда не было другого мужчины, — прошептала Кристи, целуя его.

В ответ он страстно поцеловал ее, потом быстро поднялся на ноги и стал срывать с себя одежду, не обращая внимания на то, что при этом отлетали пуговицы и рвалась ткань. Затем он накрыл ее своим телом, внимательно вглядываясь в ее зеленые глаза.

Она обвила его своими длинными ногами, застонав от досады, когда он не вошел в нее. Вместо этого его губы опустились ниже, к ее талии, к животу, обжигая поцелуями ее тело, пока он не нашел то место, к которому стремился. Неземное блаженство пронзило ее плоть, горячее, ошеломляющее. Она охнула, выгнувшись навстречу его ласкам.

Когда его язык коснулся ее потаенного места, она застонала и с неистовой страстью вжалась в его горячий рот, чувствуя, как волны наслаждения прокатываются по телу. Его язык исследовал влажные складки, потом вошел внутрь ее, в ее тепло. Напряжение, нараставшее внутри нее, перешло в экстаз, который стер все мысли и отделил дух от тела.

Когда Кристи пришла в себя, то увидела Синжуна, склонившегося над ней и заглядывавшего в ее почти невидящие глаза.

— Дай мне войти в тебя, милая.

В его глазах читалось такое желание, что она почувствовала, как тонет в них. Она раздвинула ноги, и он вошел в нее.

— Скажи мне, если я сделаю тебе больно.

Сделает ей больно? Наслаждение от того, что он снова был внутри нее, было таким сильным, что она чуть не потеряла сознание. Она обвила его руками и ногами, их тела стали одним целым, и это казалось ей чем-то естественным, единственно правильным. Его твердый член заполнил ее; этот мужчина обладал ею, он заворожил ее. Ее бедра приподнялись, встречая его медленные, глубокие толчки, чтобы он мог еще глубже приникнуть в ее тело.

Она услышала, как он шепчет ее имя, как он медленно выдохнул, как он все мощнее двигается в ней. И она снова начала ощущать беспомощность, жар, который вытягивал силу из ее рук и обжигал ее тело. Эти ощущения захватили ее, даря несказанное блаженство.

— Давай, Кристи, давай, милая… сейчас, сейчас.

Его голос был охрипшим, словно у него болело горло.

Она чувствовала, как его тело забилось в конвульсиях, как его член сжимался и разжимался внутри нее, и ее тело вжалось в него.

— Кристи, ты в порядке?

Она парила, затерявшись где-то в приятной дымке своего

наслаждения. Она слышала его голос, словно он доносился издалека.

— Родная моя, я был слишком груб с тобой? Прости меня. Я не навредил ребенку?

Сквозь туман, окутавший ее сознание, приходило понимание, что Синжун переживает, и она улыбнулась. Похоже, он действительно беспокоится о ней и малыше.

— Слава Богу! — произнес Синжун, когда она открыла глаза.

— Ты не был груб, — сказала Кристи со вздохом. — Мы так давно не делали этого…

Он обезоруживающе улыбнулся ей:

— Как по мне, так слишком давно. Ни одна другая женщина не дарила мне таких ощущений.

Кристи удивленно уставилась на него.

— Ни одна другая женщина? Ты шутишь. У тебя были толпы женщин, думаю, все они намного опытнее меня.

— Да, толпы, — согласился Синжун, целуя ее в нос. — Но почему мужчина не может заинтересоваться своей женой?

— Почему ты со всем соглашаешься?

— А я вообще такой малый, который готов со всем соглашаться.

— Синжун, я серьезно. Расскажи мне, почему ты помогаешь моим людям?

— Сейчас?

— По-моему, сейчас самое подходящее время.

— А я опять хочу тебя.

— Сейчас?

Он ответил ей ее же словами:

— По-моему, сейчас самое подходящее время.

Он занялся с ней любовью медленно и так нежно, что Кристи почувствовала, что он действительно ценит ее и бережет. Его движения были медленными и размеренными, он сдерживал себя, но в конце концов терпение Кристи лопнуло. Вцепившись в его бедра, она заставила его войти в нее глубже, без слов давая понять, чего она хотела. Лишь тогда он показал ей всю силу своей страсти и полностью удовлетворил ее и себя. После этого она прижалась к его спине и задремала.

Она почти заснула, как вдруг у нее в животе что-то шевельнулось. Это было движение, которое сложно было с чем-то спутать. Она вскрикнула, разбудив Синжуна. Он испуганно подскочил, не зная причины ее крика.

— Что с тобой? Тебе плохо?

— Чувствуешь? — спросила она, взяв его руку и приложив ее к животу.

— Что чувствую?

— Подожди.

Ребенок снова пошевелился. Синжун, должно быть, ощутил это, потому что его рука, лежащая на животе, напряглась, а в глазах читался восторг.

— Это то, о чем я думаю?

— Да. Это наш малыш. Это первый признак новой жизни во мне, который я ощутила.

Она почувствовала движение еще раз, а потом ребенок затих. Кристи была рада, что его отец оказался рядом тогда, когда он первый раз дал о себе знать. Она терялась в догадках, думая, был ли он рад первому движению их ребенка так же сильно, как и она.

— Синжун!

— Да?

— Я знаю, что ты не хочешь этого ребенка так сильно, как я, но надеюсь, что ты не забудешь о нем.