Пробуждение
Шрифт:
Вздохнув, Кенрик снова прокрутил в памяти случившееся с момента выхода из портала и в который раз поразился числу невероятных совпадений. Он давно должен был умереть! Не найди он «котенка», не запечатлей и не реши из-за этого Тень защитить слабого неумеху, ставшего кровным братом его сына, из леса Кенрик не вышел бы. Да и дальнейшее тоже неправдоподобно. Случайности? Ох, не верится что-то в такие случайности. Однако постепенно Кенрик свыкался со всем случившимся. Единственное обстоятельство вызывало у него глухую досаду – вынужденная смена имени, но лучше так, чем умереть ни за что ни про что.
День прошел незаметно, на привал путники остановились у
Уже разведя костер, Кенрик вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Казалось, что-то бесконечно древнее и страшное внимательно изучает и оценивает его, как бы решая, достоин ли он… но чего? Что за странное ощущение? Немного подумав, юноша рассказал об этом Марку.
– Смотрит на тебя кто-то? – встревожился тот. – Молния!
Карайна подошла к нему и потерлась носом о плечо. Некоторое время они молчали, затем Марк повернулся к Кенрику и буркнул:
– Мерещится тебе, парень. Ни людей, ни зверей, ни зорхайнов тут нет. Хотя то, что зверья никакого нет, странно. Молния говорит, что место нехорошее, но безопасное.
Юноша вздохнул – ему становилось все тревожнее и тревожнее, несмотря на слова наставника. Ощущение, что из древней башни на него смотрит что-то, не исчезало. Ему очень не хотелось оставаться в этом месте, но выбора у него не было – наставник явно не собирался никуда уходить, решил ночевать здесь. Что ж, придется терпеть.
– Мр-р-р… – басовито мурлыкнули за спиной.
Раньше Кенрик от такого звука отпрыгнул бы в сторону и ринулся бежать, но не теперь. Тень, как обычно, явился кормить сыночка. Юноша достал «котенка» из-за пазухи, почесал ему шейку и обернулся. На траве лежала небольшая антилопа с разорванным горлом, а рядом довольно облизывался черный кот. Паренек вздохнул и опустил Черныша на землю. Тот сразу ринулся к отцовской добыче и принялся жадно хлебать свежую кровь. Как всегда, перемазался с головы до хвоста, но был вылизан Тенью, а частично вылизался сам. После этого Кенрик обтер его сухой ветошью и снова сунул за пазуху, где «котенок», немного поворочавшись, вскоре засопел.
– Хорошо нам, – довольно сказал Марк, облизывая ложку. – Часовых не нужно выставлять, как обычным отрядам, карайны – лучшие часовые, они к нам никого не подпустят.
– А откуда они вообще взялись, эти карайны? – поинтересовался Кенрик. – Вот в моей родной каверне их нет.
– Беранис их знает, – пожал плечами десятник. – Всегда были. Слухи ходят, что пару тысяч лет назад один маг чего-то сделал с дикими котами, вот они и стали разумными. Но так оно или нет – трудно сказать. Слухи ведь – они слухи и есть, люди чего только не выдумают.
– Ясно, – вздохнул юноша, поняв, что его наставник и сам ничего толком не знает.
– Лады, давай спать, а то вставать с рассветом, – буркнул Марк, доставая из дорожной сумки свернутое одеяло и теплый плащ. Ночами в горах всегда холодно, без плаща можно было замерзнуть.
Последовав его примеру, Кенрик улегся возле костра. Десятник вскоре мерно засопел, он умел по солдатскому обыкновению быстро засыпать в любых
Юноша рывком сел, подтянул к себе свой мешок и, не глядя, сунул туда руку. Нащупал что-то продолговатое и, только вытащив наружу, обнаружил, что это взятая с древнего алтаря часть Посоха. В этот момент до него дошло, что ни об алтаре, ни о Посохе он никому не сказал. Ни Марку, ни остальным Невидимкам. Почему? Он не знал, но четко ощущал, что обязан молчать об этом Посохе. Обязан, потому что от этого зависит не только его жизнь, но существование целого мира. От осознания этого у Кенрика волосы дыбом встали. Да что же это такое?! На нем что, белый свет клином сошелся?! Почему именно с ним все это происходит?! И одновременно юноша четко понимал, что сейчас встанет и пойдет туда, куда его так настойчиво зовут.
Сжав в мгновенно вспотевшей ладони часть Посоха, Кенрик встал и ошалело огляделся. И вздрогнул – неподалеку от почти потухшего костра неподвижной статуей замер Тень, словно окаменел на бегу с поднятой лапой. Юноша подошел к карайну, окликнул, но ничего не изменилось – тот не видел и не слышал его. Марк тоже казался мертвым, хотя всегда спал очень чутко. Это что же получается? Сила, зовущая его, усыпила ненужных свидетелей? Кенрик поежился, вынул из-за пазухи спящего мертвым сном «котенка», положил его на одеяло и решительно двинулся к полуразрушенной башне, отстраненно удивляясь собственным поступкам – в обычном состоянии он никогда бы не рискнул лезть туда, поскольку с детства отличался немалой осторожностью, если не сказать трусостью.
Как ни странно, он прекрасно видел в темноте. Все вокруг было окрашено в несколько иные оттенки, чем днем, но при этом юноша отчетливо различал каждую травинку и веточку под ногами. Устав удивляться непонятному, Кенрик просто пошел на зов. Его тянуло вниз, в подвалы башни. Однако, зайдя внутрь развалин, юноша остановился в растерянности – перед ним были только груды камня, никакого намека на вход в подвал. Но растерянность длилась недолго. Ноги сами собой повели его к западной стене, рука поднялась и по очереди нажала несколько элементов едва видного орнамента. Пол под ногами задрожал и начал разъезжаться в стороны, Кенрик едва успел отпрыгнуть, чтобы не свалиться в образовавшуюся дыру. Его взгляду открылась пыльная каменная лестница, по которой сотни, если не тысячи лет не ступала ничья нога. Юноша на мгновение прикрыл глаза, встряхнулся, а затем решительно начал спускаться. Пыль пружинила под ногами, взвивалась в воздух темными облачками, Кенрик даже закашлялся, но все равно продолжал двигаться дальше.
Подвал оказался на редкость глубоким, наверное, локтей триста в глубину. Ступив на пол, Кенрик остановился, но его тут же потянуло влево, и он послушно пошел туда. Шел долго, несколько раз сворачивая то вправо, то влево. Коридоры, стены которых были выложены из грубо отесанных камней, казались совершенно одинаковыми. Если бы не зов, юноша быстро заблудился бы здесь – настоящий подземный лабиринт. В конце концов он вышел в небольшой круглый зал, посреди которого стоял точно такой же алтарь, как и тот, на который он наткнулся в овраге.