Пробуждение
Шрифт:
– Ну дела-а-а… – протянул Кенрик, уставившись на глаз в центре спирали.
Он уже знал, что нужно делать. Со вздохом положил часть Посоха на пол, достал кинжал, порезал себе руку и стряхнул несколько капель крови на алтарь. Все вокруг задрожало, волны багрового сияния затопили спираль, глаз полыхнул белым светом и словно из ниоткуда раздался голос, произносящий слова на неизвестном языке. Лежавшая на полу часть Посоха вдруг взмыла в воздух, затем то же самое произошло с возникшей на алтаре. Они повисли рядом и… слились воедино. А затем образовавшийся жезл опустился на алтарь. Кенрик спрятал кинжал и взял жезл. Его пронзило ощущение нечеловеческой силы, равнодушно взирающей на мир вокруг – весь интерес ее был сосредоточен на нем самом. Постояв немного, юноша сжал жезл в кулаке и двинулся в обратный путь. Зова
Выбравшись наверх, он коснулся нескольких узоров орнамента уже в другой последовательности, и провал закрылся. Не хотелось бы, чтобы утром Марк, Молния или Тень обнаружили его – сразу возникнут ненужные вопросы. А по какой причине Кенрик ходил в развалины ночью? Да самое обычное дело, отлучился по надобности. На всякий случай он окропил стену и с чувством выполненного долга вернулся к костру. Спрятал витой жезл в мешок, пристроил так и не пошевелившегося «котенка» за пазуху и рухнул на одеяло. А затем мгновенно уснул – ни на что другое сил уже не осталось.
Глядя на умирающего графа, Нир тихо плакал от бессилия, ведь этот человек уже несколько лет заменял ему отца, никого ближе его у юноши не было. Он, конечно, постарался перевязать ло’Тарди раны, но чем это поможет? К своему огромному сожалению, в целительстве юноша смыслил мало, точнее, не смыслил вовсе. Оставалось только обтирать пот с лица раненого, хотя воды Нир ему не давал, несмотря на все просьбы – слышал когда-то, что при ранах в живот пить ни в коем случае нельзя. Нир с тоской смотрел на белого как мел, тяжело дышавшего наставника и пытался понять, что станет делать, если тот умрет. Он остался один в лесу без транспорта и средств связи – все амулеты настроены на ло’Тарди и в чужих руках окажутся бесполезными побрякушками. Видимо, придется похоронить графа и идти куда глаза глядят, стараясь избегать людей.
Как же все это случилось?
Когда стало ясно, что дальнейшие поиски Валльхайма бессмысленны – бунт! – граф неожиданно получил приказ немедленно отправляться в столицу в распоряжение самого Мертвого Герцога. Последнее изумило и его и Нира, но приказ есть приказ. Поэтому они двинулись в путь на карайнах, чтобы не терять времени. Тяжело, конечно, несколько дней ехать за спиной герольдов в неудобной позе, да только деваться некуда – иначе дорога к столице растянется на несколько месяцев. Вот и отправились, но не добрались. Кто-то неизвестный обстрелял двигавшуюся к Илайскому перешейку небольшую группу из тяжелых луков. Первый же залп ранил пятнистых карайнов, второй добил их, после чего неизвестные лучники принялись хладнокровно расстреливать беззащитных людей. Закончив свое кровавое дело, они исчезли, даже не показавшись. Нир потом не раз поражался, каким чудом уцелел он сам. И мало того, что уцелел, – не получил ни единой царапины, если не считать нескольких синяков и шишек! Повезло, по-другому не скажешь, – рухнувший карайн придавил юношу, от удара головой о камень потерявшего сознание, и залил его своей кровью. Видимо, лучники приняли его за мертвого и не стали тратить на труп еще одну стрелу.
Придя в себя, Нир с немалым трудом выбрался из-под погибшего карайна, который весил побольше крупного ульхаса, и с ужасом огляделся. Повсюду была кровь и застывшие в нелепых позах тела. Поначалу ему показалось, что все мертвы, но вскоре послышался слабый стон. Граф был еще жив, несмотря на то, что в животе у бедняги застряли две тяжелые стрелы. Умирать ему предстояло долго и тяжело. Был бы рядом опытный визуал-целитель, раненого, наверное, удалось бы спасти, но где взять этого целителя посреди леса? Нир оттащил ло’Тарди подальше от мертвецов, к протекавшему неподалеку ручью, кое-как обтер от крови и перевязал. Ло’Тарди бредил, нес какую-то чушь, говорил с незнакомыми юноше людьми. Несколько раз упоминал его самого, утверждая, что мальчишка еще не готов, что рано делать на него ставку. О чем это он? Какую ставку? В каком деле? Все это длилось уже несколько часов.
– Нир, мальчик мой… – Граф внезапно пришел в себя. – Ты жив…
– Жив, ваша светлость! – обрадованно выдохнул юноша. – Вы тоже живы!
– Не надо лгать ни мне, ни себе. – Слабое подобие улыбки появилось на лице ло’Тарди. – Я мертв, и ты это знаешь. Точнее, вскоре стану мертвым, но это дела не
Верен себе! Даже на пороге смерти не теряет хладнокровия.
– Поэтому времени тратить зря не могу… – На губах графа появились кровавые пузыри, от чего юноша похолодел, сразу поняв, что это означает. – В подкладке моего камзола, слева, зашит амулет. Он твой. Когда я умру, возьми его и доберись до столицы. Придешь к Мертвому Герцогу и покажешь амулет, тебя пропустят. Ты должен дойти, мальчик… От тебя слишком многое зависит…
Выгнувшись, он застонал, задрожал всем телом и едва слышно прошелестел:
– Ты не сын барона ло’Хайди… Твой оте-е-е…
Граф снова выгнулся, отчаянно захрипел, явно пытаясь договорить, но не смог. По его телу пробежала судорога, изо рта хлынула кровь – и наставник Нира вытянулся на земле, невидящим взором уставившись в пространство. Юноша закричал от отчаяния, схватил его за плечи, встряхнул, но ничего не изменилось – графа ло’Тарди больше не было.
– Святые Трое… – простонал Нир, проводя по лицу мертвеца ладонью, чтобы закрыть широко распахнутые глаза. – Кто?! Кто мой отец?!
Вспомнив слова наставника об амулете, он нащупал утолщение в левом подоле камзола, вспорол подкладку и достал обычную на первый взгляд безделушку – слегка вытянутый металлический ромб на простом полотняном шнурке. Но над этой безделушкой явно поработал кто-то из визуалов, о чем ясно говорил слегка мерцающий крохотный символ Антрайна в верхнем ее углу. Когда Нир взял амулет в руки, этот символ на мгновение полыхнул ярким светом, приобрел синеватый оттенок и словно погрузился в металл, став едва заметным. Такое случалось, когда амулет попадал к своему истинному владельцу. Выходит, этот ромб действительно принадлежит ему?
Похоже, граф не просто так оказался в замке барона ло’Хайди, судя по всему, он приехал специально за Ниром, потому что его отец был некой высокопоставленной особой. Юноша попытался вспомнить, что, по словам графа, ему нужно сделать. Добраться до самого Мертвого Герцога? И тот примет безвестного юнца, не пошлет по известному адресу? Нир ощутил себя мячиком, брошенным чьей-то равнодушной рукой.
Он как-то сразу поверил, что ло’Хайди – не его отец. Слишком отличался Нир от старших братьев, слишком не походил на них внешне, слишком различные у них были интересы. Юноша всегда ощущал себя в отцовском замке чужим, с раннего детства старался поменьше показываться барону на глаза, днями пропадая в библиотеке. К тому же его уродство не давало заниматься боевыми искусствами, которое считалось для баронетов обязательным – попробуй позанимайся, когда одна нога короче другой. Нир пытался, конечно, но ядовитые насмешки старших братьев быстро свели эти попытки на нет. Он даже в столовой избегал появляться, обедая на кухне вместе со слугами, – и барон не обращал на это внимания! Хотя если на обеде не появлялся кто-нибудь из старших братьев, задержавшись, к примеру, на охоте, на поиски отправлялась вся челядь. Сейчас юноша вспоминал то, на что в детстве не обращал внимания, считая обычным, и постепенно приходил к выводу, что ло’Хайди знал – Нирен не его сын. Потому и не обращал никакого внимания на мальчишку. Но все это домыслы. Как узнать правду? Одним способом – действительно добраться до столицы и поговорить с Мертвым Герцогом. Хорошо бы покойный граф оказался прав, и Нира пропустили бы к главе второго аррала.
Впрочем, сейчас не до того. Нужно думать, как вообще выжить, пробираясь через охваченную бунтом провинцию. Даже отряд на карайнах не сумел пробраться незамеченным, хотя двигался по глухим местам! А ему придется идти на своих двоих. Дорога растянется на несколько месяцев как минимум. Однако выбора нет. А для начала необходимо похоронить наставника и герольдов, на карайнов просто не хватит сил.
Преодолевая брезгливость и отвращение к себе, юноша обшарил карманы мертвецов. Пусть его назовут мародером, но они мертвы и деньги со всем прочим им уже не нужны. А он еще жив! Амулеты графа он свалил в один из кошелей и положил его в дорожный мешок – если не сдаст их в канцелярию, то будут неприятности. Отчетность во втором аррале всегда была очень строгой, за имущество графа спросят, да еще как. Затем Нир нашел расщелину, оттащил туда трупы и завалил их камнями. Всплакнув, прочел отходную молитву, умылся в ручье и двинулся в путь. Хотелось до ночи отойти от места происшествия как можно дальше.