Пробуждение
Шрифт:
Глава 11
Мимо проносились бесконечные деревья, иногда попадались поляны, ручьи и проплешины, еще реже небольшие речушки, наверняка кишащие рыбой. Но Кенрик не обращал внимания на окружающее, будучи полностью погружен в себя. События этой ночи окончательно показали юноше, что все происшедшее прежде не было случайностью, что за всем этим стоит некая древняя и жуткая сила, преследующая какие-то свои цели. И что теперь делать, Кенрик понятия не имел.
Поутру ни Марк, ни карайны ничего не заметили, что говорило о силе витого жезла больше, чем что-либо другое. Юноша попытался было рассказать наставнику о жезле, но не смог раскрыть рот. Это напугало его до полусмерти, однако другая его часть наблюдала со стороны спокойно и рассудительно,
Откуда-то приходили новые знания – и это пугало еще больше. Теперь юноша знал, что такое стихиальная, визуальная и истинная магия и чем они отличаются друг от друга. Он чувствовал, что способен легко сотворить убийственные заклятия, страшные и жестокие, способные в одно мгновение уничтожить сотни человек. Знал, как формировать плетения кровной магии, помнил правила принесения людей в жертву. От этих воспоминаний кусок не лез в горло. Но чьи это были воспоминания? Откуда они взялись у Кенрика?
Внезапно Тень взревел и прыгнул в сторону, а Марк отчаянно выругался и заорал:
– В сторону! Уходим, быстро, их слишком много, не справимся!
Реальность ворвалась в сознание Кенрика широким потоком. Одновременно «Нечто» просканировало окрестности, и юноша узнал, что они напоролись на засаду, состоящую более чем из полусотни лучников. Но как они сумели столь хорошо замаскироваться? Почему их не учуяли карайны? Вокруг засвистели стрелы. Кенрик сразу понял, что каждое мгновение может стать для него последним, и снова перепугался. «Нечто» учуяло его страх, и у юноши в голове возникло готовое заклинание, которое нужно было только озвучить. И Кенрик сделал это, от страха даже не попытавшись разобраться, что ему подсунули. Пальцы сплелись в некую фигуру, рот сам собой произнес несколько странных слов – и все живые существа на три мили вокруг, не считая их с Марком и карайнов, просто перестали существовать. В результате их смерти произошел такой выброс темной энергии, что «Нечто» жадно заурчало, подталкивая Кенрика к сытной трапезе. И он вобрал эту энергию, толком не понимая, что делает. В сознании что-то сместилось, захотелось смеяться, петь и танцевать, словно юноша опрокинул в себя кварту старого вина.
Стрелы внезапно перестали лететь, и Марк это сразу заметил – много раз бывал под обстрелом. А тут еще Молния сообщила, что вокруг нет никого живого… Только что были, а теперь нет. Десятник остановил карайну и настороженно огляделся, однако все было тихо. Поразмыслив, он приказал Молнии двигаться к месту засады. Лучше бы он этого не делал! Увиденное долго потом снилось Марку в кошмарах. Казалось, нечто невидимое выпило из каждого человека не только жизнь, но и саму душу, превратив их тела в сухие мумии. И в последний момент умирающие осознали это и прочувствовали в полной мере – об этом говорил нечеловеческий ужас на высохших лицах.
Десятник с трудом заставил себя спешиться и внимательно осмотрел ближайших мертвецов. Это были действительно мумии – Марку довелось видеть подобное во время раскопок в пустыне, когда Невидимки охраняли экспедицию Антрайна, искавшую древние артефакты. У него возникло ощущение, что мертвецы лежат тут сотни лет, хотя они только что были живыми людьми. Это было какое-то гнусное, черное колдовство, никак не визуальная магия. Но почему тогда это колдовство не затронуло их с Кенриком? Неужели его сотворил мальчишка? Да нет, вряд ли – Тим говорил, что он еще не инициирован, что он маг только в потенциале. Но кто тогда?
Видимо, «Нечто» прочло мысли Марка, поняло его сомнения и решило избавить Кенрика от лишних вопросов. Перед десятником внезапно возникло черное облачко и приняло форму призрачной человеческой фигуры в развевающемся плаще с капюшоном. От этой фигуры повеяло такой жутью, что даже карайны, жалобно повизгивая, заплясали на месте, явно стремясь поскорее убраться прочь.
– Уходите… – Мертвый голос прозвучал словно
И черное облачко бесследно развеялось. Марк некоторое время ошалело смотрел в то место, где оно только что находилось, а затем повернулся к Кенрику и рявкнул:
– Ходу отсюда! Ходу, парень!
Получив мысленную команду, Молния рванулась вперед, ее примеру последовал Тень. Карайны мгновенно набрали дикую даже для них скорость и понеслись прочь, стремясь как можно быстрее покинуть это страшное место. Они мчались как безумные до самого вечера. Все это время Кенрик пребывал в ступоре, пытаясь осознать, что же он сотворил с подачи чего-то неизвестного, поселившегося в нем. Он убил врагов, спасая себя и Марка, а потом выпил их жизнь, их силу и их души. Именно души – юноша чувствовал, что у бедняг не будет посмертия потому, что их души сожраны. И сожраны – им! Когда Кенрик осознал это со всей ясностью, в нем зародился холодный, жестокий, несвойственный ему ранее гнев. И решимость.
«Слушай меня, – мысленно сказал юноша, обращаясь к невидимой силе. – Я не знаю, кто ты, но отныне решать, что делать, буду я, а не ты. Понял?»
В ответ он получил расплывчатый образ, от которого сквозило неприкрытым сомнением: «Посмотрим…»
Отчаянно цепляясь за ветки, до которых мог дотянуться, Нир пытался выбраться на берег, но ничего у него не получалось – хлипкие веточки редких кустов ломались в руках. Густая жижа то и дело попадала в рот, заставляла отплевываться – вкус был омерзительным, а о запахе и говорить не стоило. Святые Трое, ну как он попал в это проклятое болото?! Вот что значит неумение ходить по лесу! Шел себе куда глаза глядят и забрел сюда. Не успел оглянуться, как под ногами захлюпало. Попытался выбраться на сухое место, но вскоре понял, что заблудился. Буквально в нескольких шагах от берега оказалась глубокая яма, куда юноша и провалился. И теперь отчаянно боролся за жизнь, с каждым мгновением все яснее понимая, что обречен проиграть.
До этого происшествия в течение трех суток Нир шел на север, сбивая ноги в кровь и останавливаясь, только когда сил совсем не оставалось, – спешил поскорее добраться до Илайского перешейка, к войскам принца. На окружающее юноша мало обращал внимания – большую часть пути он размышлял о случившемся с ним и о происходящем в каверне. Незадолго до гибели графа Мертвый Герцог при помощи кристаллов связи распространил среди высокопоставленных сотрудников второго аррала информацию о «кукловодах». Ло’Тарди не стал скрывать этих сведений от своего ученика, хотя и попросил его не распространяться об этом. Нир был просто потрясен, узнав, что творится в Игмалионе уже который год. Нет, он и раньше знал, что на родине далеко не все в порядке, но о подобном кошмаре и подумать не мог. Выходит, все эти бунты не просто так? Выходит, за ними стоят некие могучие маги? Чужие маги? В душе Нира зародился гнев – холодный, расчетливый и безжалостный. Никто, кроме богов, не вправе указывать людям, как им жить! Никто не вправе держать целую страну в черном теле! Значит, их каверне просто не позволяют развиваться, сдерживают развитие, возвращая в первобытное состояние каждый раз, как только цивилизация достигнет определенного уровня развития? Что ж, те, кто за это отвечает, поплатятся. Юноша поклялся богам и самому себе, что приложит для этого все свои силы, чего бы это ни стоило.
Он как раз продолжал размышлять о «кукловодах», когда забрался в болото. Неужели его жизнь закончится так глупо? Нир не выдержал и разрыдался, совершенно по-детски – все равно никто его не видит. Нет в этих диких местах людей, никто не придет на помощь. Слезы стекали по щекам, прокладывая в грязи светлые дорожки. Из горла вырывались судорожные всхлипывания. Однако юноша сдерживался, стараясь поменьше шевелиться, чтобы не затянуло в трясину. Кончиками пальцев он цеплялся за последние уцелевшие веточки небольшого куста и понимал, что выбраться без посторонней помощи шансов у него нет.