Проект Эрешкигаль
Шрифт:
– Полевой кухней обычно занимаются снабженцы, – чуть недовольно буркнул Витька и протянул мне третью ветку, подлиннее. – Мы больше по разведке и бою.
– Лучше все уметь, чтобы потом в лесу голодным не остаться. Чем надеяться на каких-то там снабженцев, – спокойно заметила я и, подвесив на ветку один из котелков, тут же положила ее, как перекладину на рогатины. – Ну что, будем все дружно готовить супчик?
Процесс пошел бойко. Пока мирные Пашка и Мишка на удивление ловко справлялись с овощами, я чистила грибы, тут же отправлявшиеся в котелок, где постепенно закипала вода.
Когда котелок на перекладине сменился, все уже довольно расположились, где нашли себе место. Бойцы, нетребовательные к условиям, расселись на земле, закинув автоматы за спину. Мирные предпочли использовать бревно в качестве мебели. Я же благополучно достала спальный мешок, свернутый в плотный валик, и села на него, как на пуфик, подобрав ноги под себя, будто начинающий йог.
Суп получился наваристый. Отчего поздний обед прошел в полном молчании – все радостно стучали ложками по мискам. А когда приборы перестали справляться, Костик просто допил бульон и довольно вытер рот рукавом:
– Никогда так вкусно не ел.
– Это усталость и свежий воздух, – усмехнувшись искренности парня, заметила я. – И растущий организм. Ладно, раз наелись, пять минут на чай и дальше в дорогу. Нужно затемно дойти до реки. Чтобы успеть добраться до точки к высадке.
Андрей лишь согласно кивнул, разлил заварившийся во втором котелке напиток по подставленным кружкам и вернулся на свое место. Остальные все так же молча продолжили обед, не возражая и не задавая никаких вопросов.
Но через пять минут никто не оказался готов к походу. Мирные грустно разглядывали опустевшие кружки, бойцы ждали дальнейших распоряжений.
– А додуматься помыть посуду, закидать костер и закопать отходы вам трудно? – уточнила я, наблюдая безмолвную картину полного замешательства и лени.
– В каком порядке? – вставая, спросил Костик и снял котелок с чаем с перекладины.
– Лучше уж распределите обязанности и сделайте все одновременно, – я сложила посуду по котелкам и махнула Андрею. – Пошли, пока остальные будут убирать следы нашего пребывания, наведем чистоту.
Никто не стал возражать на мое предложение и на поляне, наконец, забурлила жизнь. А через десять минут все снова встали в строй, благоразумно поменявшись местами, чтобы равномерно распределить нагрузку на тело.
Заметив мой одобряющий взгляд, Костик ухмыльнулся и зычно запел старую военную песенку про молодого солдатика и его зазнобу, следовавшую за ним по всему миру. Вскоре напев поддержали остальные, и лес озарил дружный ор, вызвав улыбку на моих губах.
Идти стало веселее, задорнее, да и Витьке больше не нужно было следить за хвостом – вся живность давно разбежалась по кустам и норам, чтобы не слышать, как фальшивит детский отряд.
Зато это прибавило парням сил и до реки бы добрались засветло, чего я никак не предполагала, учитывая долгие сборы у дома и на привале. Но внезапно отряд Каппа семь решил удивить меня своим задорным настроем и быстро ускорившимся темпом.
Даже мирные, увлеченные пошлыми песенками, забыли про нытье и шли в ногу,
– Остаемся на ночь здесь, – я остановилась за пару метров до речного берега, скрытого от нас высокими кустами.
– Еще успеем реку перейти и дальше отправиться, – возразил Костик, отлично видевший то, что я со своим ростом могла только слышать.
– Мостик узкий, идти нужно очень осторожно, а минут через десять, максимум пятнадцать начнет резко темнеть, – возразила я, не поворачиваясь к отряду. – Фонарики и прочая осветительная фигня здесь по-прежнему не работает. Как палатки будете в темноте ставить?
– Не впервой, – согласно поддержал предложение Костика Андрей. – Ведите. Кто знает, что нас завтра ждет.
– На звук идти сможете? – поинтересовалась я, опасаясь, что бойкие парни перевернут носилки с командиром и искупают того в уже достаточно холодной воде.
– Если неспешно и с хорошими инструкциями, то вполне, – развернуто ответил Костик, не обращая внимания на перепуганные взгляды Прокофьева и Хвостика.
Вот уж кто точно оказался не готов к переходу через реку в надвигающейся темноте. Еще и по узкому, хлипкому мостику.
Но возражать решению боевой части отряда они не решились. Просто вздохнули и приготовились к очередному испытанию то ли на ловкость, то ли на внимательность, то ли на выносливость.
– Ну, ладно, – я повернулась к Луншину и хищно улыбнулась. – Готов проверить своих ребят на прочность?
Командир постарался сохранить каменное лицо и достаточно уверенно кивнул.
– Тогда пошли.
Дорога, занимающая от силы три минуты, затянулась на все пятнадцать. Парни передвигались мелкими шажками, максимально близко прижавшись к носилкам и пытаясь хоть что-то разглядеть у себя под ногами. Выходило у них это плохо, а отсутствие нормальных перил регулярно грозило одной из сторон оступиться и нырнуть в темнеющий горный поток.
Оттого передвижение сильно походило на прогулку по минному полю под инструкции далекого диспетчера, наблюдающего за всем из безопасного места. Правда, в нашем случае точность была куда лучше, а погрешностей и вовсе никаких. Своевременное предупреждение о хлипкой доске или давно зияющей дыре заставляло быстро перестраиваться, не теряя равновесия и благополучно перенося носилки без особого крена.
Но даже я устала к тому моменту, когда ноги Хвостика, Андрея и Витьки коснулись противоположного берега. Впрочем, то же самое можно было сказать и обо всем отряде. На удачу мирных на землю спустились легкие сумерки, отчего рассмотреть раскрасневшиеся лица становилось достаточно сложно. Как и взмокшие лбы.
Бойцы справились лучше, их выдавало только глубокое дыхание. Но и их хотелось уже отпустить, освободить от ноши в виде раненного командира. Потому-то, дав им не больше минуты на отдых, я бойко зашагала в сторону:
– Все, передохнули и пошли.
– Куда? – застонал Прокофьев, практически падая на Луншина, тут же получив пару подзатыльников и пинок от жертвы ржавого капкана.
– На привал, – усмехнувшись, пояснила я, даже не остановившись, и ловко нырнула в кусты, точно зная, что за ними прячется отличная поляна.