Проект Эрешкигаль

Биличук Ксения

У самой реки на меня удивленно посмотрела семейка барсуков. Эти серожопые засранцы проводили меня равнодушным взглядом и продолжили заниматься своими мохнатыми делами, приняв двуногое за часть ландшафта.

Возмущаться подобным отношением я не стала, а лишь обошла их компанию и тщательнее вслушалась в журчание. Теперь, когда течение реки стало еще более ярким и бьющим по ушам, удалось различить и побочные звуки. Оттого звонкая песня ручейка, бегущего через высокую траву к берегу, превратилась в

отличный ориентир.

Минут через десять тонкий, с мой мизинец толщиной, поток привел меня к источнику. Такому же скромному, но зато с лужицей, из которой оказалось несложно набрать воды в котелок. А заодно умыться и промочить волос, чтобы отросшая и обрезанная как попало грива не мешала убрать ее в тугой хвост на затылке.

К моменту моего возвращения в лагерь, боевая палатка уже держала совет, как бы им раздобыть еды. Мирные делали вид, что не при делах и занимались костром – выискивали ветки у кустов и складывали их чуть поодаль. Луншина тоже вытащили на совет, но он не особо в нем участвовал, понимая, что не станет примером.

Распрямившийся Мишка вздрогнул, увидев меня, но тут же взял себя в руки и приветственно кивнул. Я улыбнулась его самообладанию, кивнула в ответ и направилась к костру, где тут же повесила котелок на перекладину и оглядела засидателей:

– И чего вы тут высиживаете?

– Думаем, что делать с завтраком.

– И считаете, что если подольше подумаете, то высидите по парочке съедобных яиц?

Костик ухмыльнулся, оценив мою шутку, но говорить ничего не стал – отдал слово Витьку.

– А у вас какие предложения? – поинтересовался длинноволосый, более спокойно реагировавший на критику с моей стороны.

– Поверните голову налево, – вспоминая голос гида, услышанный когда-то очень давно, начала я. – И обратите внимание на горную реку, сбавляющую течение на данном участке. Хочу заметить, что сезон позднего лета совпадает с нерестом красной рыбы. И потому ни для кого не составит труда выловить несколько на завтрак, – к концу мой голос изменился с дружелюбно-пафосного на саркастически-жесткий.

Парни удивленно посмотрели на меня и развели руками.

– Можете руками ловить, если такие ловкие, – не дожидаясь вопросов, тут же ответила я.

– Мы вам не мастера восточных единоборств, чтобы сливаться с потоком и двигаться, как рыба, – с легким раздражением заметил Андрей.

– Ну так, придумайте другой способ. Ветки есть, веревка найдется или бредень поставьте.

– Что поставить? – приподняв бровь, уточнил Костик.

– Блин, идите уже. Три здоровых бойца стоят и думают, как ловить рыбу. Вам самим не стыдно?

Парни смущенно посмотрели на Луншина, но тот лишь растерянно кивнул, понимая, что сам ничего в данной ситуации сделать не может. Немного подумав, Витька махнул остальным

рукой и три весьма соблазнительные для женского глаза фигуры отправились к реке.

– А нам что делать? – тихо подал голос Хвостик, оглядывая опустевшую поляну.

– Можете грибов пойти пособирать, видела тут недалеко, – предложила я, но заметив жалостливые глаза парня, вздохнула. – Или собрать все вещи из палаток, чтобы потом время не тратить.

Эта идея Пашке понравилась больше и, подхватив Прокофьева, он торопливо зашагал к палаткам, пока я не передумала.

– Неплохо справляетесь, – заметил Луншин, провожая мирных удивленным взглядом.

– А смысл? – я порылась в рюкзаке и выудила оттуда моток капроновой веревки. – Все равно шансов на вылов у твоих молодцов мизерный. А эти, – рука махнула в сторону остальных. – Просто не будут мешать.

Командир ухмыльнулся и принялся наблюдать за тем, как мои пальцы начали завязывать узелки, формируя сетчатые ячейки размером не больше двух сантиметров по каждой стороне.

– Что это? – не стал брезговать вопросами он.

– Веревка.

– В смысле, что вы плетете?

– Сеть. Надо ж как-то рыбу вылавливать. Что-то я не верю, что твои бойцы принесут хоть какой-то улов кроме простуды.

– А чего сразу не дали им сеть?

– И рыбу заодно, – насмешливо ответила я и продолжила плести.

– Ладно, согласен. Надо же им хоть чему-то научиться, – примирительно произнес Луншин и, чуть помолчав, спросил. – А можно мне попробовать?

От удивления я остановилась, подняла глаза на командира отряда и внимательно посмотрела, просто потеряв дар речи.

– Все равно сижу балластом, – пояснил он. – Если получится, будет хоть какая-то польза.

– Ладно, пробуй. Порядок узлов запомнил?

– Вроде да, – Луншин медленно повторил мои движения, хорошенько затянул результат, отступил, завязал, остановился и посмотрел на меня в ожидании оценки.

– Вполне неплохо, – изумленно заключила я и встала. – Тогда на тебе сеть. А на мне собирательство. Видела тут недалеко кусты какой-то ягоды – не успела рассмотреть.

– Хороший план, – уже не отвлекаясь от плетения, ответил парень.

Я же, убедившись, что все при деле, направилась к кустам, где и вправду видела пару кустов рябины. Эта ягода еще не созрела достаточно, чтобы просто есть, зато могла придать кислые нотки чаю, чтобы нам хватило его еще на несколько раз.

Чуть поодаль от рябины, висевшей густыми, бледно-красными гроздями на ветках, нашелся и куст голубики – каждая ягода с ноготь моего большого пальца. А в траве нога наткнулась на злосчастные ружья, которые я тихо оттолкнула вглубь густой травы, чтобы ночные гости подольше их поискали, когда осмелятся вернуться.