Профессионалы
Шрифт:
Отмашка большим пальцем кверху! – Акира поймал извозчика и «пробежался» к ближайшей станции дирижаблей, дабы купить билетик до районного храма Каодай – вдруг захотелось полюбоваться золотом куполов и цветными стёклами витражей. После воскрешения такие припадки иногда случаются. Нечасто, но регулярно – вот припекло пообщаться с мудрыми старцами-отшельниками, и всё тут.
Погодив пока гондола заполнится пассажирами, пилот разжал сцепку и воздушная маршрутка неспешно протиснулась в зазор между высотками и рельсовыми шоссе моноциклов, на бешеной скорости порхающих над головами граждан.
Минут через
– Шеф, остановочку, пожалуйста!
Феникса услышали, чмокнул вакуумный герметик – и люк распахнулся, разрешая покинуть салон на высоте семьсот метров.
Стюардесса, красотка-мулатка, профессионально улыбнулась:
– Счастливо пути!
– И вам не хворать! – Акира шагнул в пустоту, люк закрылся.
Небо.
Воздух.
Head down «Olav» – череп вниз, ноги шире. Head down «Romeo». И – базовая позиция: верхние лапки – на поток, буквой "Т". Нижние – поджать; спина выгнута. Аэродинамическая стабильность, понимать надо. Парашют раскрылся.
Многие – в основном безусые юнцы – опрометчиво считают, что девятисекционник лучше планируют, но у феникса другое мнение – безопасность превыше всего; кому нужны рекорды среди новостроек и бараков? А классическая «семёрочка» никогда не подведёт с наполнением, и к свалу менее предрасположена, да и на приземлении точнее попадает в разметку. И в случае отказа медленнее теряет высоту!!
Да-да, у Акиры отличный эллиптический купол из дешевенькой ткани F-111 (на шестьсот прыжков вполне хватает, а потом не жалко и заменить), у Акиры тонкие, выверенные по длине стропы управления из прочного микролайна (да, микролайн не гасит удар, но и не растягивается). Парашют Акиры, «CLASSIC PRODIGY А5» производства «Parachute de France», оборудован всякими полезными прибамбасами, как то: съемным слайдером, коллапсируемой вытяжной медузой на шнуре-"kill-line" и модернизированными свободными концами. Несомненно, слайдер необходим при раскрытии, а затем, согласитесь, от него следует избавиться: Акира просто проводит сетчатый mesh вниз и крепит на затылке с помощью липучки, пришитой к воротнику плаща.
Поворот – центробежная сила увеличивает нагрузку, свободные концы удержать не так уж и легко – если заранее не озаботиться «узелками», то есть металлическими кольцами, закреплённых с помощью вакуумной сварки и технических заклинаний-терминов.
Падение.
Асфальт близко.
Столкновения в дропзонах нечастое явление, но таки бывают-происходят: пассажиры-парашютисты регулярно сбивают на приземлении извозчиков, решивших сократить путь-дорожку, дабы быстрее доставить клиента в пункт назначения. А виноват – всегда! – летяга. Копы непременно вступятся за пешехода, даже если пешеход «ползает» по тротуару со скоростью ДВС-авто. Вот поэтому Акира внимательно смотрит вниз: лишние проблемы с законом ни к чему.
А внизу, похоже, dust devils, пылевые смерчи – крайне неприятная штука: а, казалось бы, всего небольшие разницы в температурах воздуха – и нате-пожалуйста! – широкие зоны сильных завихрений. Турбулентность. А в итоге – коллапсированию купола. Остаётся надеяться, что, как обычно, ничего не поправимого не произойдёт.
Есть! – асфальт мягко встречает
Пару шагов – и вот они, жёлтые ворота, расписанные драконами.
За воротами – брусчатка, ведущая к храмовой пагоде, и джунгли, гордо именуемые парком. Правда, прогуливаться по редким тропинкам, окружённым пальмами и густым подлеском, могут только послушники – прихожанам не рекомендуется отдалятся от чётко намеченного пути: в парке водятся священные тигры, а когти у амурских зверушек, не смотря на религиозную принадлежность, очень даже реальные и острые. Кстати, растения здесь зеленеют и цветут круглый год, здесь никогда не бывает снега и мороза – микроклимат поддерживается исключительно магией адептов-служителей.
На площадке перед пагодой – две мраморные статуи: Будда на лошади и Христос, поправляющий сползший на нос терновый венец.
Акира входит в храм, под ногами скользкая керамическая плитка. Впереди – просторный зал с колоннами, украшенными вьетнамскими орнаментами, хоры и алтарь в форме звёздного глобуса.
Тихо – шёпот? – играет спокойная музыка, звучит что-то очень классическое. На стенах образа Виктора Гюго, Сунь Ятсена и Льва Толстого.
Минут сорок – больше? – Акира неприлично жадно рассматривает старинную христианскую икону. Долго вглядывается. Чем-то феникса притягивает композиция – и объятый пламенем куст, и Богоматерь с Младенцем в руках, и вообще…
Своё, родное, такое японское – обнять и плакать.
– Наму Амида-буцу! – поклонился Акира старцу в разноцветном халате, символизирующем единство всех религий.
– Наму ме хо рэнге ке! – кивнул в ответ высокий седовласый мужчина, перебирая длинными сухими пальцами можжевеловые чётки.
Поздоровались, значит. А теперь по делу:
– Отец Но Чон Хён-сан, Вы не хуже меня знаете: подсвечники и прочие аксессуары, подразумевающие использование открытого огня…
– …надлежит крепить на негорючие подставки? Да, сын мой, я ознакомлен с «Общими требованиями пожарной безопасности в культовых сооружениях».
В храме никого нет – почти – рабочий день: народ Вавилона создаёт материальные блага, творит интеллектуальную собственность, защищает информацию и предоставляет разнообразнейшие услуги. Возле образов неспешно прогуливаются иммигранты-ицзу, переселенцы из Юго-Западного Китая, точнее из провинции Сычуань. Это те ребята, что вырвались из гор Ляньшань, где до сих пор успешно сохраняется рабство и дискриминация по кастовой принадлежности.
– Если Вы, отец Но Чон Хён-сан, ознакомлены, то должны быть в курсе: запас горючих жидкостей для заправки лампад и светильников должен: во-первых, храниться в металлической таре; во-вторых, не более суточной нормы в одном молельном помещении. Согласны? По глазам вижу, согласны. Отсюда возникают сразу несколько очевидных вопросов. Что это за пластиковые двадцатилитровые канистры у алтаря? И почему их аж… – сколько? – семнадцать штук, если меня не подводит зрение?