Произвол
Шрифт:
— Не отчаивайся, — успокаивал его Ибрагим. — Не тебя первого бек оклеветал. Я не верю ни одному его слову. Он обозлился, что совета его не спросили и на свадьбу не пригласили. Я знаю, Салюм прекрасный парень. Да и многие знают. Спроси Абу-Омара, я говорил ему об этом.
— Что верно, то верно, — ответил Абу-Омар и обратился к Халилю: — Не переживай. Клянусь аллахом, Хамда — честная девушка! Спой же нам, Халиль!
Халиль долго не соглашался, а потом все же запел. Но неожиданно
— Сколько же нам еще терпеть?
— Каждому тирану рано или поздно придет конец, — ответил Юсуф, — как ни высоко дерево, а до аллаха ему не достать.
Показался город. Лошади шарахались от мчавшихся машин, испуганно ржали. На постоялом дворе крестьяне накормили лошадей и отправились за покупками. А ровно через полтора часа снова тронулись в путь. Надо было торопиться, чтобы поскорее проехать холм Ассафа, где в эту пору года обитает обычно много волков.
— Чем терпеть издевательства бека, пусть лучше волки сожрут, все разом и кончится, — сказал Халиль.
— Может быть, ты прав, — задумчиво произнес Абу-Омар.
— Хорошо бы успеть домой к вечерней молитве, — проговорил Хусейн. — Дети ждут нас с гостинцами. Небось заждались.
Они проехали район Ассафа, когда солнце уже скрылось. Неподалеку была деревня.
— Послушайте! — воскликнул Абу-Омар. — Может, нам переехать сюда?
— Эта деревня тоже принадлежит нашему беку, — ответил Хусейн, — как и вся земля от Хамы до северо-восточной пустыни.
— Какому беку? — спросил Абу-Омар.
— Не все ли равно, — сказал Халиль, — бек есть бек. Деревню сменишь, а вот от бека никуда не денешься.
— Мой брат, когда ездил в Палестину, познакомился с одним марокканским солдатом, — сказал Ибрагим. — Так этот солдат рассказал ему, что и в Марокко вся земля принадлежит бекам. И в Ираке тоже. А беки везде одинаковы. Наша кожа привыкла к его кнуту. Зачем же менять кнут? Будем ждать, пока аллах пошлет нам избавление. Ему одному все ведомо.
— Говорите потише, — сказал Хусейн. — А то кто-нибудь услышит, тот же надсмотрщик или управляющий, и донесет беку.
Вдруг Ибрагим воскликнул:
— Смотрите! Смотрите! Вон там на холме волк! Здесь они часто скрываются среди камней.
Они проехали это опасное место, когда солнце уже стало опускаться за горизонт. Постепенно ночная мгла закрывала всю землю. По небу плыл молодой месяц.
Лошади быстро бежали по знакомой дороге. Она была пустынна. Лишь изредка встречались крестьяне, группами возвращающиеся в свои деревни. Лошади точно чувствовали, что конец пути близок, и ускоряли свой бег.
Халиль наконец согласился спеть.
— Ох, ночь… ox, ночь… — пел Халиль, нарушая тишину. — Всю жизнь вынужден я терпеть горе. Ох,
— Пусть услышит аллах твою песню, да сбудутся слова ее, — сказал один из крестьян. — А за беком пусть сгинет управляющий, а там и хаджи пусть убирается прочь.
— Услышал бы бек эту песню, натравил бы на нас своих собак, — промолвил второй крестьянин.
— Скоро деревня, — сказал Халиль. — Давайте прекратим этот разговор.
Спустя час они были уже дома.
Дети уснули, не дождавшись Ибрагима.
— Ничего, — сказал он жене, — утром поедят сладостей. Какие новости в деревне?
— Ничего особенного, — ответила Фатима. — Правда, шейх велел выполоть колючки на токах. А завтра придет управляющий и проверит, хорошо ли сделана работа. — И горестно посетовала: — Ни дня не дают мучители отдохнуть.
— Не расстраивайся, — стал успокаивать жену Ибрагим. — Неси-ка лучше ужин. Я проголодался с дороги.
— У меня сегодня бургуль с айраном. И немного лука.
— Ну что ж, — рассмеялся Ибрагим, — бургуль так бургуль. Бургуль укрепляет мышцы. — Посерьезнев, он добавил: — Знаешь, Фатима, надо отнести детям Аббаса, да спасет аллах его душу, немного сладостей. Я видел, как после ужина они вышли из дома.
— Успели бы завтра сходить, — сказала Фатима. — Ведь устал ты с дороги.
Фатима пошла к дому Аббаса.
— Случилось что-нибудь, почему ты так поздно пришла? — спросила Аюш, после того как женщины обменялись приветствиями.
— Ничего не случилось, — ответила Фатима, — просто Ибрагим вернулся из города и привез сладости. Я принесла немного детям.
— Да приумножит аллах ваши блага! — Глаза Аюш заблестели от непрошеных слез.
В комнате ничего не было, кроме старых матрацев. Подушки пестрели заплатами. Дети спали под одним одеялом. Аюш напоминала птицу с подбитыми крыльями, оберегающую своих птенцов. Когда пришла Фатима, дети проснулись и с жадностью набросились на сладости. Мать с горечью смотрела на них, ведь она ничем не могла побаловать своих малышей.
С первыми петухами крестьяне, неся на плечах вилы, потянулись к токам.
Управляющий сидел возле дома бека. Следил за работой и отдавал приказания, закуривая сигарету за сигаретой. Вскоре шейх Абдеррахман позвал его пить чай к Занубие. Оба, уже из ее дома, наблюдали за работой крестьян. Работали и мужчины и женщины. Все в высоких сапогах или ботинках, чтобы защитить ноги от колючек.
Ум-Омар торопила людей, хотела, чтобы управились до захода солнца.
Увидев Фатиму, она крикнула: