Произвол
Шрифт:
— Надейся на аллаха. А я поговорю с господином советником.
Немного помолчав, он снисходительно обратился к управляющему, который во время разговора стоял в стороне, делая вид, что все происходящее его никак не касается:
— Что в деревне?
— Все идет, как вы приказали, господин, — ответил управляющий и поклонился.
— Кстати, не сообщишь ли ты нам заодно, где это ты пропадаешь целыми днями? Я видел твою взмыленную лошадь. К цыганке захаживал?
— Клянусь аллахом, мой господин, никуда я не отлучался. Денно и нощно
— Ладно, ладно, — прервал его бек, — не горячись… А что София?
Бек в упор глянул на управляющего, точно пытался заглянуть к нему в душу и прочитать потаенные его мысли.
— Аллах свидетель, мой господин, я был сегодня у нее, — виноватым тоном говорил управляющий. — Все будет так, как вы хотите. Вот увидите. Утром я буду у них завтракать.
В это время снаружи засигналила машина. Бек приказал управляющему узнать, кто там приехал. Тот, чувствуя, что господин сердится, закутался в абаю, словно хотел стать невидимым, и стремглав выбежал из комнаты. Не прошло и минуты, как он вернулся и доложил о приезде управляющего Сабри-бека.
— Случилось что-нибудь? — спросил бек.
— Мой господин, меня дослал к вам мой бек, он сейчас в деревне около Ум-Ражим и приглашает вас приехать туда.
— Хорошо, — ответил бек. — Приеду.
Он повернулся к своему управляющему:
— Иди позови старосту. Быстро. Возьмем и его с собой.
Бек переоделся и вместе с управляющим и старостой, которые уже ждали его у выхода, пошел к машине и спросил у старосты:
— Как думаешь, можно будет сегодня ночью поохотиться на зайцев?
Польщенный тем, что хозяин обратился именно к нему, староста обрадованно ответил:
— Зайцев сейчас очень много, мой господин.
Бек рассмеялся:
— А зайчихи у тебя, староста, есть?
— Как вам известно, мой господин, мать моих детей состарилась и совсем обессилела.
— То-то и оно, теперь мне понятно, почему ты вместе с управляющим ходишь к цыганкам. Вот я и поймал тебя, оказывается, ты волк в овечьей шкуре.
Староста, склонив голову, послушно ответил:
— Вы сами меня этому научили, мой господин.
— Ну да ладно, чего оправдываться, скажи лучше, как с урожаем?
— Все хорошо, мой господин. Но о бобах можно говорить, когда они уже в мешке, а сейчас еще рановато.
Они подъехали к дому Сабри-бека, сам бек встретил их у ворот.
— Добро пожаловать, Рашад-бек, прошу, — сказал он. — Ты озарил своим светом всю нашу деревню. Я даже подумал: почему сегодня особенно ярко светит луна? А это, оказывается, ты приехал. Добро пожаловать!
Они вошли в дом.
— Отгони машину на площадь, — приказал Сабри-бек управляющему, — и позаботься о сопровождающих Рашад-бека.
— Что-нибудь случилось, что ты послал за мной? — спросил Рашад-бек. — А может быть, у тебя какие-то особые планы на этот вечер?
— Нет-нет, — ответил Сабри-бек. — Ничего особенного. Просто надо обсудить, что мы будем делать завтра вечером. У тебя одно на уме, неужели
— А зачем терять драгоценное время? Ну так что у тебя запланировано на завтра?
— Не спеши. Прежде умойся с дороги.
И Сабри-бек велел слуге принести воды.
— Уборка кончилась, — начал Сабри-бек, — еще день-другой уйдут на перевозку урожая с полей. Видишь ли, я решил пригласить господина советника и его людей на обед. Ты не против? Заодно обсудим, как отправить зерно на станцию.
— А с моим братом, хозяином западных деревень, ты советовался?
— Я послал за ним машину, — ответил Сабри-бек. — Он скоро прибудет.
— Вот и обсудим с ним этот вопрос, хотя, как ты знаешь, все это надлежит делать хаджи и его помощникам… Я видел тебя ненароком возле источника Аттака, — переменил тему разговора Рашад-бек. — Ты был чем-то расстроен. Но у меня тогда не было времени с тобой поговорить.
Он отпил глоток кофе и вопросительно посмотрел на Сабри-бека.
— Неприятности у меня, — сказал Сабри-бек. — Помнишь, во время последнего обеда я довольно крепко выпил… Чересчур. Тебе было тогда не до меня, в тот момент ты был увлечен своей цыганкой. Вообще-то я никогда не пьянею. Но, видно, подействовала жара. Вернувшись в деревню, я стал палить из пистолета, люблю это занятие…
Сабри-бек помолчал, закурил сигарету…
— Ну и что? Пали себе на здоровье…
Откашлявшись, Сабри-бек продолжал:
— Дело в том, что спьяну приказал я управляющему привести нескольких мальчиков и по очереди класть каждому на голову помидор. Стрелял я с десяти метров. Три раза удачно, а на четвертый рука дрогнула. Сам не знаю, как это случилось. Помнишь, я даже попал в монету, которую держала цыганка в высоко поднятой руке и кричала «шабаш».
Рашад-бек, с испугом глядя на приятеля, спросил:
— А дальше что?
— Пуля пробила мальчишке голову, и он умер.
— Чем же все это окончилось для тебя?
— Отец мальчика мудро поступил, — ответил Сабри-бек. — Не стал никуда жаловаться. Я приказал дать ему тысячу сирийских лир и пять мешков пшеницы. Вот и все…
— Обойдется, — сказал Рашад-бек. — За несколько дней до начала уборки случилась и у меня подобная история: я убил пастуха, тоже промахнулся. Но теперь что об этом говорить. Давай лучше выпьем.
Управляющий принес бокалы и напитки.
— Я слышал, ты собираешься в Бейрут? — спросил Рашад-бек.
— Да. Человеку отдых необходим, но главное — женское общество. Бейрут в этом отношении — удивительный город. Какие у тебя соображения по поводу обеда для господина советника?
— Попробуй все сделать в бедуинском стиле. Поставь палатки, разложи кошмы. Советник — человек нужный. Он непременно должен остаться довольным. Все затраты сторицей вернутся тебе.
Сабри-бек стал ходить взад-вперед по комнате.
— Ты думаешь, советник нуждается в нашем угощении? Все это не так просто решается…