Проклятие сумерек
Шрифт:
– И где же вы нашли здесь крестьянина?
Талиессин отставил плошку с бобами и уставился на своего собеседника. Элизахар выглядел тяжеловесным, слишком земным, обремененным годами. Сходство его с отцом росло постоянно и вот-вот должно было сделаться полным.
– Крестьянина нашли мои солдаты, – пояснил Элизахар. – Его откопали из-под развалин каменного дома. Сгорел только второй этаж, деревянный, а каменный как-то удачно рухнул, так что погреб уцелел.
– И что у него было припрятано в этом погребе? – заинтересовался Талиессин. И добавил: –
– Боюсь, этот подвал мои солдаты разграбили еще до того, как доложили о находке мне, – сказал Элизахар. – Впрочем, я их не осуждаю. Довольно и того, что они привели ко мне хозяина. Толковый человек, хоть и напуган.
– И он сообщил вам о слухах касательно моей дочери?
– Да. – Элизахар отправил в рот первую ложку бобов и медленно сморщился. – Вам не кажется, что они горькие?
– Это дым. – Талиессин резко качнул головой, как бы разгоняя тени и мрак, и действительно на миг весь он предстал Элизахару залитым ярким оранжевым светом. Но в следующее же мгновение темнота опять сгустилась в шатре и поглотила регента.
– В народе болтают о том, что королева пропала и что власть должна перейти к старшему в роду – то есть к потомкам Мэлгвина. К Вейенто и его старшему сыну, Бальяну. Этот Бальян был с отцом на поле боя.
– Бальян? – переспросил регент. – Насколько я помню, наследник Вейенто зовется Аваскейн.
– Аваскейн? – Элизахар задумался, потом покачал головой. – Они говорили о Бальяне. Должно быть, это бастард.
– Судьбы бастардов причудливы и извилисты, – сказал Талиессин с таким знанием дела, что оба они с Элизахаром вдруг рассмеялись, и это еще больше сблизило их.
– Скажите, мой государь, – вдруг спросил Элизахар, – отчего вы не обеспокоены известием о том, что ваша дочь, наша королева, пропала?
Голова у него кружилась, так что Элизахару вдруг показалось, что в кувшине не вода, а крепкое вино. «От усталости», – понял он.
Голос Талиессина донесся из темноты – как будто приглушенный расстоянием, хотя регент находился совсем близко:
– Я спокоен потому, что спокойны вы, когда говорите мне об этом.
– Ловкач! – восхитился Элизахар и зевнул.
Талиессин хлопнул в ладоши:
– Не спать!
Элизахар вздрогнул.
– Простите. Дело в том, что я встретил ваших детей по дороге, когда направлялся сюда, на соединение с вами.
– Обоих?
– Да.
– И куда же направлялись они?
– Полагаю, сейчас они находятся у моей жены, если только все пошло так, как они рассчитывали.
Талиессин подпрыгнул. От его сурового спокойствия не осталось и следа. Уронив ложку в миску, он уставился на своего собеседника.
– Что вы сказали? – пробормотал регент.
Не было больше таинственного эльфа, потомка Эльсион Лакар и первых королей. Просто отец, встревоженный за судьбу своих детей. «Можно даже сказать – папаша», – со странным злорадством подумал Элизахар. Впрочем, он тотчас устыдился
– Я сказал, что по пути в эту долину повстречал обоих ваших детей, – повторил герцог Ларра. – Ее величество королеву Эскиву и Гайфье. Ошибиться невозможно, я разговаривал с ними.
– Они были одни, без спутников?
– Нет, с ними были еще двое, – продолжал Элизахар. – Возможно, вы их знаете. Ренье, брат придворного композитора…
– А, – буркнул Талиессин. – Вроде бы мой сын водит с ним дружбу. А когда-то, очень давно, этот самый Ренье набивался в приятели ко мне. Впрочем, человек он хороший. Кажется.
Талиессин наклонился, чтобы взять кувшин с водой, и неожиданно совсем близко от себя Элизахар увидел ярко горящие раскосые зеленые глаза – глаза нечеловеческого существа. Затем регент выпрямился, опустил веки, и видение исчезло.
– А кто второй? – спокойно спросил он, отхлебывая из кувшина. – Вы сказали, их было двое.
– Некто рыжий, – сообщил Элизахар. – Держался настороженно и чуть в сторонке, как будто был слугой. Знаете, из тех слуг, которым известны все господские тайны. По-моему, ваши дети его недолюбливали, а Ренье – тот и вовсе глядел на него волком. Странно, что он вообще находился с ними.
– Некто рыжий, – повторил Талиессин задумчиво. Он помолчал немного, а потом невесело засмеялся: – Когда-то я видел собственную смерть. Ее так и определяли: «Некто рыжий». Именно в таких выражениях. «Некто рыжий». Странно, что эти слова вернулись ко мне спустя столько лет…
– Ни один солдат, государь, никогда не видит свою смерть, – сказал Элизахар. – Чужую – сколько угодно, но только не свою. Своя – невидимка.
– Возможно, стоит припомнить, что я – не солдат, – фыркнул Талиессин. – И говорю вам, я ее видел. Более того, я разговаривал с ней, и она так мне и сказала: «Я – твоя смерть». Понятно вам? Почти месяц она ходила за мной по пятам, по всем улицам, по всем кабакам столицы, и у нее были грязные рыжие волосы…
– В таком случае надеюсь, что с вашими детьми находилась вовсе не она, – сказал Элизахар вполне серьезно. – Кроме всего прочего, тот человек, похожий на слугу, все-таки был мужчиной.
– Моя смерть тоже была мужчиной, – отозвался Талиессин. – Впрочем, тот человек вполне мог быть самым обыкновенным слугой, недовольным тем, что его заставляют тащиться вторы…
– Я так не думаю, – пробормотал Элизахар. – Но в любом случае на Ренье вполне можно положиться. Я сам учил его фехтованию. В те годы он был отличным малым, и у меня нет оснований считать, что он переменился к худшему.
– Для чистокровного человека вы слишком хорошего мнения о людях, – сказал Талиессин. – Интересно, как вам понравились мои дети? У меня – полный набор: и девочка, и мальчик – и эльфийка, и человек.