Проклятое дитя

Павлова Александра Юрьевна

Тамир буквально пролетел лестницу и коридоры к покоям своей дочери, ни на миг не задержавшись у дверей, распахивая их на ходу и врываясь в комнату. Застыл, кипя гневом и не скрывая этого, но пытаясь все же обуздать - крепко сжатыми губами, стиснутыми челюстями и заложенными плавно за спину руками.

– Бастард, - прошипел Тамир, сверля взглядом беловолосого демона, который стоял у окна и едва обратил внимание на явившего себя короля.

– Ваше Величество, - все так же не поворачиваясь и никак не проявляя даже намека на подобие соблюдения этика и проявление уважения: никого кроме них здесь не было, а потому...

–

Что я вижу, - вдруг мрачно усмехнулся Тамир, насмешливо растягивая фразу, прищурив глаза и не сводя взгляда с лица юноши.
– Нежность в глазах демона?!

Хасин только бросил на него кроткий взгляд, не выражающий ничего, и снова вернул его ребенку на своих руках.

Малышка подросла. Уже не крошечная девочка, не сверток пеленок, а годовалый младенец, воркующий на его руках, глядящий на него своими большими глазками на милом личике. Сверкающая четырьмя крошечными зубками в обворожительной улыбке, касающаяся его лица своими пухлыми ладошками - Анна покорила его с первого взгляда. И Хасин действительно смотрел на нее с нежностью и мягкой улыбкой на губах, так не вяжущейся с его образом жестокого, беспринципного, безжалостного и холодного демона, каким его знали все. Ласково касался губами маленьких пальчиков, прижимая ее ладошку в своей руке к губам. О чем-то шептал ей на ушко, сверкая искрами в глазах, щекотал белоснежные пяточки, вызывая заливистый смех и отвечая на него доброй усмешкой.

– Ей, - соизволил все-таки ответить Хасин, посмотрев на короля с арктическим холодом в глазах, - хватает и Вашей ненависти.

Что ж, он был прав. Анна была проклятым ребенком, как назвал ее собственный отец в день рождения. Только так ее и называли во дворце, да и во всем королевстве. Этот младенец, даже не зная этого, стал олицетворением грязного, недостойного и нежеланного союза с извечными врагами всего рода человеческого. Никому не было дела, что не ее вина, никто не задумывался о том, что просто так сложилась жизнь. Людям нужно было куда-то выплескивать свое разочарование, недовольство, презрение и злость, и почему бы не выливать все это на дитя, которое даже не способно оправдаться? Так и выходило.

Рождение дочери стало для Тамира его личной ошибкой, результатом самонадеянности и глупости, которую он проявил, но мог бы избежать, мог бы исключить сам шанс на ее возникновение. И неважно, что все обернулось гораздо лучше, чем он мог рассчитывать, неважно, что его честь осталась при нем: все из уст в уста передают его фразу, сказанную в день подписания Всеобщего договора, никто не забыл ее, и плевать, что принц аннулировал тот второй договор, подписанный его отцом и Тамиром. Для короля осталось неизменным то, что подобная связь для него неприемлема, недостойна и презренна как таковая, не зависимо от условий. Люди и демоны всегда были и всегда останутся врагами, не смотря на сотню мирных договоров! Этого не изменить ничем - ни прекращением войны, ни браком между семьями. Эта вражда, эта ненависть была в крови.

И король стал первым, кто высказал обвинение в сторону собственной дочери. Всего лишь фраза, но в ней столько разочарования, столько злости и презрения, что это уже невозможно было бы исправить, даже если бы он захотел. Но Тамир смотрел на Анну и видел свое поражение. Смотрел на свою дочь и чувствовал только разочарование от того, что она не умерла сразу после рождения.

Эти чувства, что отец питал к своему ребенку, видели все. И невольно, в желании следовать его примеру, в желании угодить, а иногда и от взаимных эмоций, каждый в этом дворце презирал девочку и ненавидел ее за само ее существование.

Пока маленькая Анна не понимала этого, не видела и не знала.

Но как много времени пройдет, прежде чем она заметит разницу во взглядах на свою сестру и на нее? Очень мало. Дети не глупы, и чувствуют все куда сильней.

– А я подарю ей чувство нужности, и когда придет время покинуть дом, она сделает это без сожалений, - добавил Хасин, бросив на короля взгляд, полный мрачного обещания.

– А я могу добиться обратного, - не менее жестоко произнес Тамир, сделав шаг вперед.

В нем не взыграла обида за дочь или желание пасти ее от грязных игр и интриг. Всего лишь вскипело самомнение.

– И она уйдет из этого дома со всей возможной ненавистью и презрением ко всему твоему роду, - прошипел мужчина, с яростью и превосходством глядя на Бастарда.

– Попробуйте, - только и хмыкнул демон, прижав обнявшую его девочку к груди.

Она знала так мало ласки, так мало нежности: к ней не приходила мать, к ней не приходил отец. Одна лишь кормилица была рядом, да единственная служанка, но даже им внушили необходимость избавить этого ребенка от малейшего проявления участия. И пусть у них не всегда выходило - это ведь просто дитя!
– Анна была лишена многих радостей любви и заботы, которыми одаривали ее сестру. А Хасин был искренен в своих чувствах к ней. Едва войдя в комнату, он удостоил принцессу своей улыбки, нежного голоса и лаской поцелуя. Взял ее на руки, подарив такое редкое тепло. Говорил с ней, глядя в глаза и вызывая улыбку и радость на красивом личике. От него она получила впервые то, в чем так нуждалась, пусть и не понимала этого. И сладко и безмятежно уснула в его руках на его плече.

– Но скажу сразу, вы не с того начали. Она с первых дней должна была познать вашу любовь, чтобы прислушаться хотя бы к слову, выходящему из ваших уст. И свой шанс Вы уже упустили, Ваше Величество, - насмешливо протянул Хасин.
– А другого я Вам просто не дам, - и он жестко и холодно прищурился, изгибая губы в своей коронной усмешке, которая приводила в ужас всю империю Халлон.

– Убирайся!
– едва сдерживаясь, но уже рыча, произнес Тамир.

– Не имею ни малейшего желания здесь задерживаться.

С этими словами Хасин подошел к кроватке и уложил в нее спящего ребенка. Девочка, потеряв его тепло, беспокойно зашевелилась и захныкала.

– Тише, милая, - зашептал тихо беловолосый демон.
– Спи спокойно. Я всегда буду рядом.

С этими словами он снял со своей шеи тонкую цепочку с дивным кулоном, оправленным в белый металл, и мягко надел ее на принцессу. Звенья тут же приняли соответствующую форму и длину, отчего кулон оказался как раз напротив крошечного сердечка. И словно это была частичка самого демона - Анна тут же успокоилась и затихла, сладко засопев.

– Это подарок в честь ее именин, - произнес Хасин, снова поворачиваясь к кипевшему от ярости и гнева королю.
– Я буду приезжать каждый год в этот день. И в следующий раз надеюсь увидеть куда лучшие условия для юной принцессы и невесты принца Кассиана, - и он с презрением окинул более чем скромные покои девочки.
– И вот это, - и он обвел рукой единственную спальню Анны - унижает в первую очередь Вас, Ваше Величество.

С этими словами Хасин стремительно прошел мимо короля и вышел из покоев. В коридоре у дверей уже собрались зеваки - горничные, несколько стражников и почтенных леди, что скрашивали досуг королевы Рабии и принцессы Лили в покоя чуть дальше по коридору. Каждый испуганно дернулся и отвел взгляд, когда демон прошел мимо с лицом, ничего не выражающим.