Проклятое дитя
Шрифт:
Хасин раскрыл ладонь, на корой лежало...
– Что это?
– беря в руки семечко в виде фасолинки, с горящими глазками спросила принцесса.
– Это нечто особенное. Принц Кассиан создал это чудо специально для тебя.
– Сам?
– Да. Сейчас принц учиться в школе, где его обучают подобным чудесам.
– Таким, какие может делать господин Давар?
– вспоминая придворного мага, спросила Анна, разглядывая ничем не примечательное зерно, сморщенное и явно давно высохшее.
– Гораздо лучше, - улыбнулся Хасин.
–
– И что бы ты сделала?
– с улыбкой полюбопытствовал демон.
– Не скажу, - надула губы девочка, чуть смущенно опуская глазки.
– Еще придет время для твоих чудес, - пообещал Бастард.
– Но одно можно сотворить прямо сейчас.
Глаза Анны загорелись предвкушением, которому нельзя было не улыбнуться. Хасин взял ладошку Анны, на которой было семечко, в свою.
– Теперь одновременно мы должны подышать на него.
Девочка закивала головой, наклоняясь к их соединенным ладоням. То же самое проделал Хасин, не отрывая взгляда от личика принцессы, которая не отводила своего от их рук. Вместе они выдохнули на семечко, и прямо на их глазах оно позеленело, выровнялось, будто наполняясь влагой и жизнью. Увеличившись в размере на несколько раз, оно сияло изнутри и пульсировало на ладошке малышки. Анна глаз не сводила с него, раскрыв губки и восторженно искря глазками.
– Нравится?
– с улыбкой спросил Хасин вполне очевидную вещь.
Анна часто-часто закивала головой, рассматривая живую фасолину на своей ладони.
– И что теперь?
– посмотрев на него волнительно и нетерпеливо, спросила Анна.
– А теперь ты ляжешь спать, - хмыкнул демон, со смехом глядя на разочарованное личико.
Он забрал подарок из ее ладони и встал с постели, укрывая девочку одеялом.
– Сладких снов, Амани, - поцелуй-благословение, и малышка уже крепко спит.
А Хасин подошел к тумбочке и положил на нее зеленый боб. Тихий шепот наполнил комнату странным гулом, который быстро стих, а после беловолосый демон вышел из спальни девочки, уже не глядя, как семечко за его спиной увеличивается еще больше, раскрываясь и выпуская наружу зеленый яркий росток.
А утром Анна проснулась в дивном саду, в который превратилась ее комната. Все - стены, пол, потолок и окна были увиты зеленью. Четыре столба, удерживающие кровать и балдахин, покрылись живой молодой корой, на которой застыли ароматные капли смолы. Ножки вросли в пол словно корни, а полог кровати, раньше сотканный из тончайшего полупрозрачного шелкового кружева, превратился в серебристую паутину, на которой каплями блестела роса. Одеяло принцессы обернулось в тонкий покров, сотканный из травы, мха и мельчайших белых редких цветочков. Ковры на полу исчезли без следа, сменившись зеленой травой, такой мягкой под ступнями, что казалось ты едва касаешься земли. Витые растения расплелись по мебели и окнам, которые из простых, превратились в настоящее произведение искусства: резные рамы, увитые синими цветами, мутноватые стекла стали прозрачными, словно родниковая вода, а подоконники словно колыбель, усланная зеленью и цветами. Вся деревянная мебель будто стала живой: шкаф изменил форму и так же был покрыт корой и смолой. Стулья и тумбочки, столы и софы - все росло и цвело. А что не могло ожить - железо, камни и металл - было увито и оплетено изысканными цветами и листьями. Магические светильники обратились в светлячков, летая под живым потолком, а красивая люстра превратилась в небывалой красоты цветок, сияющий и распространяющий дивный аромат. Все цвело, источало запахи и свет, и даже
Анна не могла поверить своим глазам, сидя на кровати и рассматривая свою комнату, настолько резко преобразившуюся. И думала, что все это ей сниться. Но вдруг в такие же ожившие двери, перевитые деревянными стеблями, вошла не менее ошарашенная прислуга девочки, чтобы помочь ей приготовиться к завтраку. За их спинами принцесса увидела такое же изменение в гостиной комнате. С восторженным любопытством Анна соскочила с кровати, не удержав вздоха, когда нежные ступни коснулись прохладной травы, удивив этим ощущением, и торопливо распахнула двери, ведущие в ванную комнату. Мрамор пола и стен был покрыт трещинами, сквозь которые пробивались плети вьющихся роз нежно розового цвета. Бассейн так же был расколот, и в прозрачной воде, которая с журчанием вытекала из стены в виде маленького водопада, были видны ярко салатовые и алые водоросли, плавно танцующие под напором стекающей воды.
К девочке, тихо и незаметно подошел Таш, к которому она повернула лицо, оказавшееся на одном уровне с его шеей - настолько громадным было животное. С долей грусти девочка обняла большую голову, и прошептала ему на ухо:
– Мы ведь дождемся его назад?
Пес что-то заворчал, и это все что Анна услышала в утешение. Она была рада, она была впечатлена и в восторге от очередного дара Хасина, но уже скучала по нему, готовая променять все свои сокровища и подарки на его постоянное нахождение рядом с ней.
– Мы скоро придем?
– сгорая от любопытства, уже в десятый раз нетерпеливо спросила Анна, поправляя повязку на глазах, которая жутко раздражала.
Хасин со смехом убрал ручки девочки от лица, продолжая вести ее в неизвестность.
– Скоро, - хмыкнул юноша.
– А мне понравится?
– А когда тебе не нравились мои подарки?
– улыбнулся демон, и девочка ответила на эту улыбку, пусть и не видела ее.
Но в отличие от окружающих, она знала Хасина куда лучше, и по голосу определяла, когда он улыбается. Все вокруг поражались тому, как неизменно радостно и счастливо встречала Анна своего долгожданного гостя. Никто не понимал этой любви и грусти девочки по этому демону. Никто не осознавал, откуда в ней эта привязанность и ожидание, трепет в глазах и счастье в улыбке, когда она находится рядом с ним. А ведь все было на поверхности, все было на виду.
Анна росла в отчуждение, в одиночестве, встречая везде если не презрение, то равнодушие, если не ненависть, то пренебрежение. Каждый склонялся перед принцессой в реверансе, поклоне, никто никогда не промолчал, не выразив ей уважения или должного почтения. Но ребенок видел разницу в этих поклонах и улыбках с теми, которыми одаривали ее сестру и братьев. Видела существенное отличие, и давно уже понимала их неискренность. И знала причину - была достаточно взрослой, чтобы понимать.
"Проклятое дитя" - так называли Анну, и девочка не раз слышала эту фразу, произнесенную тихим шепотом, который не особо-то скрывали от нее. И причину, и того, кто первым ее так назвал - она все знала. Леди Мирай, ее воспитательница все честно и прямо рассказала девочке не так давно, когда обиженный невниманием ребенок снова плакал, свернувшись калачиком в своей кровати под покровом паутины и цветов.
– Почему меня никто не любит?
– всхлипывала девочка на руках у немолодой женщины, которая тоже не смогла удержать слез после этой фразы, пропитанной болью и тоской, которые дети не должны узнать в столь юном возрасте.