Проклятое дитя
Шрифт:
– Так нельзя, Анна, - говорила часто Лили, пытаясь отобрать у сестры книгу.
– Как?
– устало спрашивала девочка, глядя на собственное лицо с грустью.
– Сидеть взаперти и быть одной.
– Но мне хорошо одной. И я не знаю ничего другого, - спокойно говорила Анна.
Лили не понимала того, как сестра может жить так.
– Я бы не смогла, - честно говорила она.
– А тебе и не нужно, - ласково улыбалась Анна, держа сестру за руку.
– Ты не проклятое дитя.
–
– возмущенно воскликнула Лили под грустную усмешку принцессы.
Лили сочувствовала сестре. В какой-то мере. Они росли порознь - редкие встречи не в счет - и что еще можно было ожидать от этого? Да, они были близнецами, да, в какой-то особенной мере были связаны. Но это были две совершенно разные личности. Лили никогда не понять отчужденности и неприязни, которые всегда встречают сестру. А Анне не узнать всеобщего обожания и любви.
Они были словно небо и земля, и если Анна иногда задумывалась об этом, откровенно сожаления, что все сложилось именно так, то Лили не забивала свою белокурую головку подобными мыслями. У нее были братья, у нее были подруги, у нее были мама и папа. И сестра, которую с трудом можно было оторвать от книги, не была ей интересна и необходима. Она не чувствовала утраты или нехватки родного человека, она не ощущала тоски по несбывшимся мечтам, которыми они шепотом делились в детстве, чтобы никто не видел и не слышал, тайком пробираясь друг к другу в комнату, чтобы побыть вместе вопреки воле строгой матушки. И Анна видела это, а потому попытки сестры вытащить ее прогуляться или просто пообщаться, воспринимала как есть - дань вежливости, а отнюдь не искреннего желания и переживания. А потому спокойно провожала ее глазами, когда та уходила как ни в чем ни бывало, возвращаясь к очередному учебнику, не испытывая ни сожаления, ни расстройства, ничего вообще. Порой посещали мысли, что еще возможно возродить их связь, возможно стать близкими, но эти мысли сталкивались с равнодушием сестры, да так ими и оставались.
А еще было ясное видение того, что собой представляет ее сестра на самом деле, и это расстраивало Анну больше всего.
На один из дней рождения в подарок Анне доставили чудесное зеркало. Овальное, в полный рост, на красивой стойке, украшенное драгоценными камнями. Но не в красоте и цене было дело: зеркало было волшебным, как, впрочем, и все подарки Хасина. Стоя перед ним, принцесса шептала имя того, кого знала и желала увидеть. Тут же зеркальная поверхность мутнела, скручиваясь водоворотом, а после появлялась картинка. Первые несколько дней Анна занималась тем, что наблюдала за своей семьей и придворными. И с каждым новым изображением разочарование все росло и росло. Она видела подлость, видела предательства и обман, интриги и хитрости каждого, кого ей показывало зеркало - в этом была его особенность: пороки. И самым горьким стало разочарование в сестре.
Лили не только ей казалось олицетворением жизни, света и чистоты. Веселая, жизнерадостная, сияющая улыбками и звенящая переливчатым смехом. Вокруг нее всегда были люди, всегда она была окружена друзьями и прихлебателями, восторгом и всеобщей любовью. И Анна никогда в жизни не подумала бы, что это может быть притворством. Но так оно и оказалось. Никто не ведал о жестокости и бессердечии юной принцессы. Никто не знал ее с другой, темной стороны, которую воочию наблюдала Анна, не веря своим глазам. Коварство, мстительность, зависть и ярость, неоправданная жестокость - вот все, что на самом деле переполняло ее сестру: червивая конфета в красивой обертке.
Всего несколько сюжетов, всего несколько картинок, и Анна больше не называла имени сестры у зеркала. Она в принципе не называла ничьих имен, чтобы не знать, не ведать, не оказаться испачканной в той грязи, что скрывалась за льстивыми улыбками и приторными комплементами.
"Люди, особенно близкие, всегда будут
– Ты принцесса, ты живешь при дворе, а королевские альковы всегда были переполнены мерзостью. Двор - самое безжалостное и грязное место в любом королевстве. Фальшь, обманы, коварство, интриги - сама его суть. Это политика, моя милая Амани, еще власть и деньги. Эти вещи никогда не сделают человека лучше, лишь хуже. И чем больше все это, тем испорченнее человек".
"Но ты ведь не такой!"
Читая эту фразу, даже в строках чернил полную наивной убежденности, Хасин горько смеялся.
"Я "не такой" лишь с тобой, Амани. Ты знаешь, что говорят обо мне. И каждое слово - правда. Я не хочу тебя разочаровывать, но я далек от образца благодетели, красоты и благородства. Далек так, как ты даже не представляешь. Я не хочу тебя обманывать, и хочу, чтобы ты видела меня в истинном свете. Но я знаю, что этот свет тебя ужаснет и испугает. И пока я бы желал отсрочить тот момент, когда ты разочаруешься и во мне".
"Никогда!!!"
Хасин грустно улыбался, глядя на это слово. Он был рационалистом и реалистом, и прекрасно понимала, что рано или поздно красивой сказке, в которой росла и крепла его дружба с Анной, придет конец. Эта светлая девочка не та, кто примет его истинную сущность, ее порочность и мерзость. И именно ее разочарования в себе Хасин не желал больше всех прочих. Да плевать ему было на ожидания окружающих в его отношении, он никогда не стремился соответствовать чьим-либо ожиданиям, даже отцовским, пусть и любил его. Но Анна...Анна была особенной.
"Почему зеркало не показало тебя, когда я назвала имя?"
"Хасин" - было первое, что произнесла Анна, оказавшись перед зеркалом в своей комнате, когда один из Темных Стражей рассказал о его свойствах. Но зеркало осталось безмолвным.
"Потому что я далеко, милая Амани. Слишком далеко, и сокрыт даже от глаз такого сильного артефакта".
"Когда же ты вернешься?" - спросила Анна однажды, решившись задать пугающий своим ответом вопрос. Прошло долгих пять лет, и все что она имела - его письма и подарки, книги, что он присылал каждый раз, составившие ее личную библиотеку. А его рядом так и не было. Она скучала по его голосу, скучала по сказкам перед сном, пусть и выросла давно. Но так хотелось лечь под одеяло, ощутить рядом тяжесть его тела, когда он садится у ее головы с книгой в руках, и услышать волшебный голос, повествующий дивные истории, полные вымысла и истины, и не разберешь, что правда, а что ложь. Она хотела утонуть в его объятьях, пусть и понимала, что уже велика для того, чтобы запрыгнуть к нему на руки и уснуть на сильном плече. Она просто хотела увидеть его лицо, которое медленно, но верно стиралось из памяти ребенка, а ведь так не хотелось терять этих радостных воспоминаний о нем и их дружбе.
"Скоро" - это слово опалило надеждой ее сердечко, и улыбка расцвела на губах. И пусть обещание было призрачным, но ведь оно было, а Хасин выполнял свои всегда.
Несколько дней дворец походил на взволнованный улей. С утра прислуга торопливо бегала по коридорам, залам и покоям, наводя порядок, прислуживая господам, выполняя любой каприз гостей. И сегодня настал апогей этой шумихи - бал.
Бал в честь двух принцесс, которые сегодня, в день своего четырнадцатилетия, будут дебютировать. Их первый бал, где они будут танцевать, где будут в кругу гостей, а не в отдельном зале для детей. Они будут в центре внимания, на них будет смотреть каждый.