Проклятый
Шрифт:
Джейн посмотрела на меня своими непроницаемыми глазами. Электричество ползло вокруг ее рта и переплывало через зубы.
— Ребенка? — повторила Джейн, как громкое эхо.
— Да, — сказал я дрожащим голосом. Я был так перепуган, что сам не знал, что я несу. — Ребенка, которого ты носила в себе, когда погибла. Нашего ребенка!
Призрак Джейн, казалось, глубоко задумался над моими словами. Вокруг нас кладбищенские призраки шептали и пели, а над нашими головами ночные облака неслись по небу, как будто убегая от того, что
— Ребенка… — шептала Джейн. Она заколебалась на секунду и отодвинулась от меня, скорее даже как будто скорчилась и одновременно отступила. — Ребенок… — еще раз прошептала она. Ее шепот раздавался так же близко, как и до этого. — Но ведь наш ребенок никогда не родился.
Я огляделся. Казалось, что оставшиеся призраки также начали отступать. Две трети их уже отошло и исчезло. Неожиданно я почувствовал, что тяжесть, придавливающая мою грудь, исчезла. Я неуверенно встал и пригладил спутавшиеся волосы. Со страхом и неописуемым облегчением я смотрел, как отлетают призраки, отходят и ковыляют вниз по травянистому склону с опущенными головами. Наконец все они исчезли за воротами кладбища.
Осталась только Джейн, угасшая и невыразительная. Теперь она держалась подальше и уже не пыталась поразить меня напряжением. Ветер развевал ее волосы, белая одежда трепетала вокруг ее ног, но я едва видел теперь ее в темноте.
— Я потеряла тебя, Джон… Ты уже никогда не будешь моим…
— Почему? — мысленно, не вслух, спросил я ее.
— В страну мертвых ты можешь войти только как наследник… по вызову того из родных, который умер как раз перед тобой… Есть такая сила, благодаря которой мертвые могут вызывать к себе живых. Наш сын умер в больнице… но уже после моей смерти, потому он и только он может тебя вызвать, чтобы ты присоединился к нам… Но ведь он никогда так и не родился и его душа пребывает все еще в высшей сфере, сфере покоя. Он не может появиться тут, чтобы ввести тебя в страну мертвых…
Я не знал, что ей и ответить. Я припомнил, какой она была раньше. Я напомнил себе ее радость, когда она узнала, что беременна. Если бы я только знал в тот день, когда доктор Розен позвонил мне, извещая, что я стану отцом… если бы я тогда знал, что однажды ночью мой сын спасет мне жизнь.
— Что теперь будет с тобой? — спросил я Джейн, на этот раз вслух.
Она скорчилась еще больше.
— Теперь я должна буду навсегда остаться в стране мертвых, я уже никогда теперь не познаю покоя…
— Джейн, что я могу для тебя сделать? — закричал я. — Как я могу тебе помочь?
Наступило долгое молчание. Призрак Джейн замигал еще слабее и исчез. Осталась только дрожащая тень на фоне темных холмов.
Потом какой-то глубокий, булькающий голос, пародия на голос Джейн, сказал:
— Спаасиии кораабль.
— Корабль? Какой корабль? «Дэвид Дарк»? Скажи же мне! Я должен знать, что это значит!
Кккооорррааабббллль! — повторил голос почти непонятно и еще
Я подождал еще, еще каких-то голосов и призраков, но казалось, что они наконец оставили меня в покое. Я повернулся в сторону дома. Я чувствовал себя настолько измученным и угнетенным, как еще никогда в жизни.
Когда я дошел до вершины холма, я увидел перед домом запаркованную машину скорой помощи с мигающим красно-голубым светом. Я понесся тяжкой рысью и добежал до калитки как раз в то время, когда два санитара выносили на носилках Констанс Бедфорд. Уолтер Бедфорд шел за ними с ошеломленным выражением лица.
— Уолтер? — спросил я, задыхаясь. — Что случилось?
Уолтер смотрел, как санитары укладывают носилки в машину. Затем он взял меня за руку и провел перед машиной к ее капоту, вне пределов слуха санитаров. Кроваво-красный отблеск то зажигался, то гас на его лице, попеременно уподобляя его то доктору Джекилу, то доктору Хайду.
— У нее же нет ничего серьезного, не так ли? — спросил я. — Ведь Джейн только разок дыхнула на нее или что-то в этом роде, и все?
Уолтер опустил голову.
— Не знаю, чем она дыхнула и как она это сделала, но, во всяком случае, это что-то было более холодное, чем жидкий азот. Минус двести градусов по Цельсию, как мне сказали.
— Ну и? — поторапливал я его, боясь даже догадаться, что могло произойти с Констанс.
— Ее глаза замерзли, — ответил Уолтер дрожащим голосом. — Буквально замерзли до состояния камня и конечно же стали крайне хрупкими. Когда она прижала к ним руки, чтобы уменьшить боль, то они лопнули, как мыльные пузыри. Она потеряла глаза, Джон. Она слепа.
Я крепко обнял его рукой. Он трясся всем телом и вцепился в меня так, как будто не был в состоянии стоять на собственных ногах. Один из санитаров подошел к нам и сказал:
— Как хорошо, что вы пришли. Займитесь им. Он пережил чертово потрясение.
— Что с его женой? Что…
Санитар пожал плечами.
— Мы сделали все, что было в наших силах. Но выглядит так, что носовая перегородка и вся передняя часть головы промерзла. Возможно, что дело дошло до частичного повреждения мозга. Врачи выяснят все только после тщательного осмотра.
Уолтер задрожал в моих руках.
— Вы не знаете, как это могло случиться? — спросил санитар. — наверняка же никто в окрестностях не держит дома бутылки с жидким газом? Знаете, наверно, азот, кислород или что-то еще в таком же роде.
Я покачал головой.
— Никого такого не знаю. Ничего подобного нет у меня в доме.
— Она всегда была такая ласковая и добрая, — прошелестел Уолтер. — Она так сильно любила свою мать. Никогда не была холодной, безразличной. Никогда, никогда…
— Все будет хорошо, — повторил санитар, затем помог Уолтеру сесть в карету скорой помощи через заднюю дверь. Он запер за ним дверцу, подошел ко мне и сказал: