Проклятый

Мастертон Грэхем

— Вижу, что ты в последнее время мало что делал дома, — заметила она. Она слегка сморщила нос, как будто до нее донесся какой-то неприятный запах.

— Я был занят, — объяснил я. — Могу ли я взять мех?

— Спасибо, пока наверно снимать не буду. Отопление действует не наилучшим образом, так?

— Джейн, всегда любила огонь в камине, — ответил я.

— Я тоже люблю огонь в камине, — вмешался Уолтер, стараясь поддерживать товарищеское настроение. — Огонь в камине и стаканчик пунша. Нет ничего лучше зимой. Да и как это романтично.

— Когда

мы с тобой в последний раз сидели у камина с пуншем? — жестко спросила Констанс. Она развернулась ко мне с миной, многозначительно показывающей, что Констанс Бедфорд скорее умрет, чем согласится сесть у камина со стаканчиком пунша, даже если бы Уолтер действительно ей это предложил. — Согласно Уолтеру, романтизм это что-то среднее между второсортной туристской базой в Аспене и картинкой на развороте «Плейбоя»,

— заявила она и величаво вплыла в салон. — Да, и здесь ты мало что сделал,

— каркнула она.

— Дай ей немного времени, — простонал Уолтер. — Пусть успокоится. Она крайне переживает из-за всего этого, она очень нервничает.

— Выпьешь? — спросил я так, как будто его вообще не слышал.

— Разве ты пьешь «Шивас Регал»? — заинтересовался Уолтер.

— Конечно. Выпьем немного, с водой. — Констанс, — обратился я, — нет желания выпить рюмку вина?

— Спасибо. Я не пью до шести и после одиннадцати.

Когда я приготовил Уолтеру виски, мы сели перед камином и посмотрели друг на друга. Снова в окна забубнил дождь. Я слышал, как постукивает на втором этаже незакрепленная оконница.

Констанс подтянула край платья и нетерпеливо спросила:

— Нам надо что-либо сделать? Например, взяться за руки или закрыть глаза и думать о Джейн.

— Это не спиритический сеанс, — ответил я. — Во время сеансов вызываешь духов и при доле удачи они отвечают. Если Джейн собирается появиться этой ночью, то она появится, невзирая на то, хотим мы этого или нет.

— Но ты разве не думаешь, что она появится раньше, если будет знать, что ее мать находится здесь? — серьезно спросила Констанс.

Я посмотрел на Уолтера. Я мог сказать, что присутствие Констанс совершенно не делает никакой разницы. Но не всегда нужно говорить правду, а кроме того, у меня не было никакого желания ссориться. Я был очень измучен после сегодняшних подводных испытаний и мечтал только об одном: чтобы лечь в постель и заснуть. Я был так измучен, что почти радовался, что буду спать один, а не с Джилли.

— Я думаю, что твое присутствие значительно повысит шанс появления Джейн, — сказал я Констанс и одарил ее наиболее доброжелательной улыбкой, на какую только еще был способен.

— Дочь всегда приходит к матери со своими хлопотами, — заявила Констанс. — На самом деле, хоть Джейн была папиной любимицей, но с каждым серьезным делом она приходила ко мне.

Я поддакнул и все еще улыбался.

Уолтер посмотрел на часы.

— Почти полночь, — заявил он. — Ты думаешь, что она появится?

— Не знаю, Уолтер. У меня нет над ней никакой власти. Я даже не знаю, почему она является

и чего она хочет.

— Выглядит ли она здоровой, — вмешалась, будто в лужу сев, Констанс.

Я вытаращил на нее глаза.

— Констанс, Джейн мертва. Как можно выглядеть здоровым мертвому человеку?

— Не надо мне напоминать, что я потеряла свою дочь, — вызверилась Констанс. — И не надо мне напоминать, как это случилось!

— Очень хорошо. Потому что у меня нет ни малейшего желания разговаривать об этом.

— Ох, — взбесилась Констанс. — Ты наверно считаешь, что не несешь никакой ответственности?

— А за что, по твоему мнению, я должен отвечать?

— Ох, успокойтесь, — вмешался Уолтер. — Не будем раскапывать то, что уже давно закопано. — Он тут же пожалел об этих своих словах. Он выпрямился в кресле и покрылся румянцем.

— Джейн была беременна, — с упорством скрипела Констанс. — Сама идея, чтобы позволить беременной женщине вести машину на такое большое расстояние, во время метели… совсем одной: без всякой опеки, в то время как ты сидел себе дома и глазел на какой-то идиотский хоккей… По-моему, это была преступная неосторожность. Это было обычное преступление.

— Констанс, — закричал Уолтер. — Кончай эти упреки. Это уже в прошлом.

— Он ее убил, убил их обоих, — завывала Констанс. — А я еще должна не волноваться? Моя единственная дочь, мое единственное дитя. Моя единственная надежда на внука. Все потеряно из-за хоккея. Все потеряно из-за мужа, который был слишком ленив и небрежен, чтобы проследить за своей женой и ребенком.

— Констанс, — сказал я. — Мотай отсюда, из моего дома. Уолтер, забери ее отсюда.

— Что? — переспросил Уолтер: как будто меня не слышал.

— Я сказал, чтобы ты ее отсюда забрал. И не привозил ее больше. Никогда. Еще нет пяти минут, как она здесь, а уже начинает свое. Может, до нее наконец дойдет, что никакой метели не было, когда Джейн поехала к вам. И что если кто-то виноват, то скорее ты, если разрешил ей возвратиться домой, когда погода ухудшилась. И может, до нее наконец дойдет, что я потерял много больше, чем вы. Я потерял мою жену, девушку, которая была моей подругой жизни, и я потерял сына. Так спокойной ночи, хорошо? Мне неприятно, что ты так напрасно старался, но я не собираюсь больше выслушивать инсинуации и оскорбления от Констанс, это все.

— Послушай, — запротестовал Уолтер, — мы все так перенервничали…

— Я не перенервничал, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы ты забрал отсюда Констанс, прежде чем я сделаю что-то невежливое, например, выбью ей все зубы.

— Как ты смеешь говорить так со мной? — взвизгнула Констанс и встала. Уолтер тоже встал, потом сел и снова встал.

— Констанс, — с мольбой обратился он к ней, но Констанс была слишком взбешена и психована, чтобы ее что-то могло смягчить.

— Даже ее дух не находится в безопасности под твоей опекой! — провизжала она, угрожая мне когтеподобным пальцем. — Даже когда она умерла, ты не можешь ее опекать!